Книга Порабощенный лис, страница 133 – Forthright

Прижавшись лбом ко лбу Гинкго, он сказал:

— Догони его. Возьми его. Используй, чтобы найти свой путь. – Затем взял парня за руку и положил ее себе на поясницу так, чтобы Гинкго зеркально повторил его позу. – Вот так, – сказал Арджент.

Гинкго вздрогнул, ощутив под ладонью шерсть. С каких это пор отец в человеческом облике щеголяет хвостом? Что за дичь? Но, благодаря годам, проведенным в волчьей стае, Гинкго знал, насколько личным считается такое прикосновение. Он попытался отстраниться, но отец удержал его и выпустил второй хвост. Теперь Гинкго пальцами ощущал то, как хвосты присоединены к телу отца, небольшой зазор между ними. Он осторожно, стараясь не задеть когтями, ощупал хвосты.

Чувство неловкости не проходило, но к кому еще он мог обратиться с действительно личными вопросами о своей лисьей половине? Возможно, все лисьи отцы давали этот урок своим сыновьям.

Арджент добавил третий хвост, потом четвертый, не сводя взгляда с Гинкго. И тому пришло в голову, что единственная причина, по которой он видит своего отца таким – с обнаженной грудью и пламенем, – Цумико. Возможно, она еще не освободила папу, но дала ему возможность быть самим собой. Настоящим лисом, полным силы и излучающим уверенность.

На самом деле она была причиной и того, что сейчас происходило с самим Гинкго. Он получал наследство, о котором даже не подозревал. Девушка поднялась на цыпочки, закрыла глаза, между бровями пролегла крошечная морщинка, как будто Цумико сосредоточилась. Только она еще и сияла. Как будто была соткана из лунного света. Он моргнул, но впечатление не исчезло. Ух ты. Кел сошел бы с ума, если бы увидел Цумико такой.

Вздохнув, Арджент крепче прижал Гинкго к себе:

— Она делает все, что может. Дай ей помолиться, а сам сосредоточься на том, чтобы эти молитвы исполнились.

Пятый и шестой хвосты выросли один за другим. Гинкго был впечатлен, но все равно не понимал, как отцу удается это делать. Что, если сам он так и пробарахтается, без толку хватаясь за отца? И потерпит неудачу.

— Пап?

— Да?

— Это нормально? – спросил Гинкго.

Чертовски выразительные брови изогнулись.

— Да.

— Потому что… мы семья?

— Да.

— И тебя тоже все устраивает?

Отец как бы ухмыльнулся:

— Да.

— Даже если я так и не пойму, как это делается?

— Поймешь.

Хорошо бы быть хоть наполовину таким же уверенным в себе, как отец.

— Откуда ты знаешь?

— Я могу немного подсказать, – ответил Арджент.

Серьезно? Гинкго тихо выругался и простонал:

— Так чего же ты ждешь?

На лице отца промелькнуло веселье. А затем разум Гинкго стал совершенно пустым. Губы Арджента накрыли его собственные. Какого черта?

Майкл прочистил горло:

— Как вы помните, поцелуй часто является традиционным способом…

Гинкго отключил слух, так как уже знал, что это не поцелуй. Он уже влюблялся и много раз целовался с девушками, которые потом переросли его, а он пережил их. Нет, это было совсем другое.

«Храбрый мальчик. – Голос отца каким-то образом зазвучал у него в голове. – Позволь мне дать тебе хотя бы вот это».

Дать? Гинкго попытался разобраться в странных ощущениях. Ярко-голубое пламя, казалось, пыталось проникнуть внутрь, но зачем? Он жаждал души Цумико, но перед ним стоял его отец. Не то чтобы Гинкго мог что-то у него взять, поскольку они оба амаранты. Ну… он-то наполовину. И кружащийся лисий огонь собирался поглотить его. Если только Гинкго не съест его первым. Стоп. Если его амарантийской половине нравился вкус души наблюдателя, то как насчет человеческой? Неужели та нашла пламя таким заманчивым? Это бы многое объяснило. Может быть, даже все.