Книга Одаренный, страница 55 – Forthright

Тэмма решился на вторую попытку:

— Если вас беспокоят сплетни или что-то в таком роде, так я никогда не стал бы никому рассказывать о вашей личной жизни.

— Спасибо за твою преданность мне и моим близким. – Хармониус в последний раз потрепал мальчика по голове и убрал руку. – Хорошо, что ты попал к собакам. Ты ведь мечтал о стае, не так ли?

Как?.. Ах да. Он читал сочинение. Тэмма зажмурился и замер в молчании.

Хармониус толкнул своего младшего сына:

— Эвер, помоги мне с твоим новым другом.

Малыш, свернувшийся у Тэммы на руках, сонно поморгал, но тут же воскликнул:

— Папа!

Он прыгнул на отца, а тот перекатился на спину и, держа маленького сына на вытянутой руке, снисходительно улыбался, пока Эвер извивался и хихикал.

Тэмма сел, нашел свои очки, провел рукой по незнакомой ткани одолженной ему пижамы. Наблюдая, как возятся отец и сын, он чувствовал себя непрошеным гостем. Он украдкой покосился на Лаписа – тот продолжал спать, не обращая внимания на шум. Лауд слегка кивнул Тэмме, и он ответил таким же кивком.

Тут-то он и осознал, что в меха завернулся еще кто-то. Он увидел обнаженное плечо, светло-серые волосы, острое ухо. Тэмма подался вперед, немного опасаясь того, что сейчас увидит, и тут же отшатнулся назад, так как тот лениво потянулся. Бросив на Тэмму лишь беглый взгляд, он тут же отвернулся и закутался в одеяла, но этого было достаточно.

Ох, ему бы никто не поверил.

Да он и сам бы не поверил.

Непонятно как, Тэмму угораздило попасть на самую что ни на есть высокопоставленную ночевку. Потому что проснулся он между Хармониусом Стармарком и Хисокой Твайншафтом, да еще с всемирно известным ребенком-полукровкой прямо на груди.

А для Квена такое в порядке вещей.

Тэмма покосился на Сородича, который всю ночь согревал ему ноги, и шепнул:

— Можешь ты в это поверить?

Громадный пес приподнял губу, как будто смеясь.

— Что такое? – прошептав что-то на ушко Эверу, Хармониус опустил его, после чего потянул руку к Тэмме: – Не смущайся.

Рука была огромная, каждый коготь аккуратно закруглялся на конце. Прямо как на руках у Квена. И эти медные глаза с лучиками в углах были точь-в-точь похожи на глаза Квена. Потому что это был его отец. И отец Эвера. Из тех отцов, которые могут устроиться на ночевку с сыновьями прямо на полу в детской, да еще и друзей привести. И Тэмме самую малость – нет, очень сильно – захотелось тоже стать членом семьи Квена и Эвера.

Так что он подполз поближе и протянул руку навстречу широкой отцовской ладони.

Легкое движение – и Тэмма уже лежит на могучей груди – и не выбраться. Над ухом щелкнули челюсти, и мальчик замер. Так и лежал, пока пальцы не прошлись легонько по его ребрам, и он не захихикал от щекотки. Последовавшую битву можно описать только как нереальную – рычание и подбадривание, советы и смех. Когда потасовка закончилась, Тэмма, в сбившихся на сторону очках, свалился на шкуры, чувствуя… восторг.

Хармониус, повинуясь команде Эвера, обнюфал Тэмму, и после нарочито шумного знакомства с его запахом Глава клана Стармарк объявил:

— Мы ему нравимся. Оставляем его себе?

— Да!!! – Эвер уставился на Тэмму поверх отцовского плеча. – Для Квена.

Тэмма продолжал лежать неподвижно, отчасти по собственному желанию, отчасти вынужденно. Хармониус удерживал его, не давая возможности шевельнуться. Что-то переменилось, но Тэмма не мог бы сказать, что именно. Только чувствовал, что сердце колотится в радостном ожидании и что ему совсем, нисколечко не страшно.