Книга Одаренный, страница 138 – Forthright

— Я понимаю, почему Хармониус так увлечен тобой. Меня тоже восхищает твоя решимость идти по непроторенному пути. – И, наклонившись ближе, волчица призналась: – Я ведь тоже сваталась.

Ох, а вот эту историю Кимико хотела бы услышать.

— Прошу вашего внимания.

Хорошо поставленный голос Хисоки перекрыл шум. Разговоры затихли настолько, что Кимико смогла уловить звуки голоса своей матери.

Приподнявшись на цыпочки, она заметила в центре комнаты маму, болтающую с Лаписом Моссберном. Дракон ответил на зов Хисоки ленивым движением – должно быть, создал чары, поскольку голос мамы внезапно затих, заглушенный барьером.

Вызывающий восхищение своим самообладанием и чуткостью дракон подвел Кикуко Миябэ к ее мужу. Кимико не сомневалась, что та продолжает болтать, и съежилась от смущения.

— А ты похожа на мать, – заметила Адуна-со.

Кимико почувствовала себя уязвленной.

На лице Адуны отразилось веселое недоумение:

— Тебе не по нраву такое сравнение.

— Моя мама… – Не найдя ни единого способа закончить фразу прилично, Кимико попробовала еще раз: – Я не хочу быть на нее похожей.

— Сходство принимает множество форм. Не хочешь ли послушать хвалебные отзывы, которые приходят ко мне как от Собратьев, так и от Сородичей?

— Отзывы? – повторила Кимико, чувствуя неловкость оттого, что шепчется вместо того, чтобы слушать приветственные замечания Хисоки. Как мама.

— Волки часто вплетают в свою песню впечатления дня, и многие сообщили, что рады, что их пути пересеклись с тобой. – Голос Адуны, конечно, был еле слышен. – Ты открыта для новых знакомств, удивляешь вежливостью и даришь улыбки.

Кимико было трудно поверить, что те, кого она встречала мимоходом, в самом деле ее помнят. Ведь наблюдатель ее ранга не заслуживал внимания. Сегодня ты здесь, завтра тебя нет. Но ведь она и впрямь дорожила каждым случаем, каждой встречей. Ведь именно их мимолетность и уникальность и делала их такими чудесными, разве не так?

— Но другие ярче, – возразила она.

Адуна приложила руку к ее щеке:

— Да не сетует на неяркий свет тот, кто дорожит луной.

Кимико потребовалось время, чтобы осознать эти слова.

Волчица не закончила:

— Кикуко Миябэ вошла в эту комнату, как в свою собственную, и этой своей любезностью показала, что принимает нас.

— Ой, простите. Она очень… заботливая и ответственная.

Суузу издал тихий звук. Делал им замечание? Нет, он просто старался не рассмеяться.

Адуна продолжала:

— Я знакома с тремя волчатами Найтспэнглов, которые наперебой осыпают тебя похвалами. Хисока мурлычет при одном упоминании твоего имени. Айла, затмевающая целые созвездия, смотрит на тебя снизу вверх. И уж не знаю, как это получилось, но сам Арджент одобряет тебя. – Волчица помахивала хвостом. – Элоквент умеет говорить от имени Собратьев, но ты должна говорить от имени твоего логова. Примерно так же, как я.

Кимико все еще пыталась протестовать:

— Я совершенно не похожа на маму. Все знают, что на нее похожа Норико.

— Старшая дочь? – усмехнулась Адуна. Она определенно не собиралась уступать. – У нее облик твоей матери, но любящий и почтительный характер твоего отца.

Сколько же всего произошло тут за то короткое время, пока она была с Элоквентом и Эвером?

Адуна всмотрелась в ее лицо и кивнула:

— Послушай и подумай. Кикуко – человек, но она выбрала наблюдателя и завоевала его расположение. Без ее смелости и готовности бросить вызов традициям тебя бы здесь не было, и Квену не с кем было бы составить такую невероятную пару.