Книга Одаренный, страница 121 – Forthright

— Тогда хорошо, что ты выбрала для сватовства поцелуи, а не подарки. – Он легким движением погладил ее подбородок, добавив к этому «пудинговую» просьбу. – А то, глядишь, пришлось бы тебе гоняться за Отпечатками, чтобы произвести на меня впечатление.

— Так вот, значит, как ты отказываешь поклонницам – даешь им невыполнимые задания?

— Возможно. Но это не наш случай. – Он потянулся к рукам Кимико, притягивая ее обратно. – Кимико, какую основную мысль ты хочешь донести во время своего сватовства?

— Что-то говорящее об уверенности… уважении… и в меру лестное. И конкретно собачье. Не хотелось бы оскорбить ваш клан, похвалив твое оперение или то, как ты мурлычешь.

Первые два пункта дались достаточно просто. Квен помогал ей менять позы, показывая разницу между его и ее позицией. В этой церемонии его роль была выжидающей, тогда как она выступала в роли инициатора. Оставалась лесть. То, что Квен не привык получать.

— Комплименты могут принимать любую форму. У тебя есть какие-то идеи?

— Я могла бы констатировать очевидное – красоту и воспитанность. Правда, это не очень личное. – Глаза Кимико блеснули. – Но вряд ли мне следует называть тебя симпатичным лежебокой, питающим слабость к метисам.

Квен моргнул. Потом… моргнул снова.

— Ты так обо мне думаешь?

— По крайней мере в этом я уверена – и это мне в тебе нравится.

Квен решил было, что Кимико его дразнит, но она оставалась в той позе, которой он только что ее научил, – уверенной, уважительной. Она это серьезно?

— Ты обожаешь Эвера. Ты терпелив с Инти. И ты хочешь семью. – Кимико не отводила глаз. – Разве будущее отцовство – не одна из важных причин, по которым ты счел меня подходящей парой? Наши дети будут метисами. Эверу не будет одиноко.

Квен балансировал на грани удивления и смятения.

— Я хочу детей. Действительно. Всегда хотел. Но я никогда не думал о тебе, как о… как о племенном скоте.

Кимико иронично усмехнулась:

— Элоквент, я наблюдатель. Моя ценность для Междумирья определена и задокументирована, она практически полностью основана на моем потенциале размножения.

Квену нужно было ее поправить. Нужно было внести ясность. Но внутри кипел страх, лишая его способности говорить. Преданность и верность были обязательны для соратников. И все же Кимико считала себя просто средством для достижения определенной цели. Поймет ли Кимико, если он скажет ей, что все совсем не так? Или лучше ей показать?

Она снова отступала, закрывалась.

— П-подожди, – заикаясь, забормотал он. – Ты знаешь про уход, знаешь, как ухаживать?

— У меня есть лицензия, но мои ресурсы минимальны. – Язык ее тела изменился: осторожность, сопротивление, опаска. – Наблюдатели моего ранга рискуют быстро истощиться.

Элоквент упал на колени, повинующийся, покорный:

— Не хочу брать. Я хочу давать.

— Я тебя не понимаю.

— О человеке-соратнике нужно заботиться. Ты – наблюдатель, а это значит, что наши души могут встретиться. – Он искал слова получше. – Пойди мне навстречу.

После долгого молчания она спросила:

— Как?

— Могу я к тебе прикоснуться?

Привстав на коленях, он обнял ее за талию:

— Сначала ничего не произойдет. Я откроюсь. Дай согласие на подключение, и ты найдешь меня.

— Где ты будешь?

— Да прямо здесь. – Элоквент прижался лицом к ее животу. – Я буду ждать здесь, – раздался его приглушенный голос.