Книга Окрыленный, страница 17 – Forthright

— Вот-вот. – Уборщик встал, спустился на пол и быстро сложил лестницу. – Я закончил.

— Подождите! – Тами торопливо обежала вокруг стола и протянула руку. – Я Тами.

— Вы директор Риверсон.

Стараясь не смотреть на нашивку, она спросила:

— А вы?

Он поколебался, словно пытаясь вспомнить свое имя.

— Зовите меня Эш.

— Зовите меня Тами.

Протянутую руку Эш проигнорировал:

— Если вы настаиваете.

— И вы теперь в моем комитете.

Он криво усмехнулся:

— На этом вы тоже настаиваете?

— Еще как!

Она пошевелила пальцами, требуя рукопожатия.

Его худая, загорелая кисть с мозолями от работы оказалась нежной. Он осторожно сжал ее ладонь – и сделал движение рукой, так что рука Тами оказалась сверху. На миг ей показалось, что он собирается поднести ее руку к своим губам, но он просто стоял, не глядя ей в глаза.

— Я не любитель заседаний, – проворчал он.

Тами задумалась, есть ли на свете хоть один человек, которому нравятся заседания.

— Вы можете войти в специальный консультативный комитет. Мы будем проводить неофициальные встречи по мере необходимости. Например, в вашем кабинете.

— Хотите встречаться в нашей каморке?

Она нахмурилась:

— У вас нет кабинета?

— Есть, – ответил Эш. – В углу каморки для уборщиков.

— Можно ли посадить там несколько человек?

— Можно, пожалуй. Если специальный консультативный комитет будет небольшим.

Тами нравился блеск его глаз, легчайшая улыбка на губах, твердая рука, поддерживавшая ее ладонь.

— Трех человек хватит?

— Звучит неплохо. – Он убрал руку и отошел. Подхватил лестницу и направился к двери. – Я скажу Кипу.

— Спасибо, Эш.

— Не за что, – сказал он. И, закрывая дверь, тихо добавил: – Тами.

— Видел нового директора? – спросил Эш.

— Тами? Конечно. – Кип расхаживал со шваброй по тесной подсобке. – Мы уже станцевали свой первый вальс!

Эш не смог скрыть недоверия:

— Что ты сделал? Станцевал с директором?

Его лучший друг пожал плечами:

— В тот момент это показалось хорошей идеей. Если тебе от этого легче, я также насладился бодрой полькой с Флути, а Харрисон раньше занимался бальными танцами. Единственное, чего не хватало нашему танго, – это розы.

— Ты танцевал танго с Харрисоном?

— И на фокстрот его раскрутил. – Кип поиграл бровями. – Дети были впечатлены.

— Тебе не следует так его дразнить.

— Мы просто дурачились. Он определенно проникается ко мне симпатией.

Эш в этом сомневался, но предпочел сменить тему:

— Все чисто?

— Ага! Все двери закрыты. Теперь это место в нашей власти.

— Ну и чего ты ждешь?

Кип поставил швабру на место и прислонился к стене.

— Слушай, если ты хочешь поговорить, я не против.

— Я задал один вопрос.

— И тем раскрыл глубинные движения своего сердца и души. – Рыжий скрестил руки на груди. – Намного лучше, чем твой обычный набор из ворчания и односложных слов.

— Я говорю, – возразил Эш.

— Не очень пространно. – Кип поднял руку. – Хотя, наверное, моя вина в том, что тебе не удается вставить ни единого слова.

Эш выдавил улыбку:

— Ты даже во сне разговариваешь.

— Тебе ли не знать!

— Заткнись и устраивайся поудобнее.

— С радостью. – Кип сел на складное оливково-зеленое кресло, которое стояло в комнате не меньше восьмидесяти лет. Нагнувшись, он расшнуровал ботинок и высвободил ступню. Потом стал потягиваться и изгибаться, шевеля пальцами ног. – О-о-о, как хорошо.