Книга Окрыленный, страница 160 – Forthright

— Работает? – пробормотал Дзиро.

— Чего? – Кип был настолько вялым, что не стал уточнять.

— Арджент сказал, что я должен попытаться приручить тебя. Похоже, это работает. – В тоне Дзиро звучала нотка веселья. – Вот так я привлекаю эфемер в сад.

Кип повернул голову и встретился с ним взглядом. В обычных условиях человека, зарывшегося под одеяло глубокой ночью, было бы трудно рассмотреть. Но символы Кипа были еще свежи, поэтому голая кожа Дзиро сияла сотнями узоров, говоривших о чувстве собственничества и защите.

— Эфемер, говоришь?

— Ага.

— И что ты делаешь, когда эти маленькие твари попадают к тебе в когти?

Дзиро задумался.

— Это трудно объяснить. Наверно… э-э-э…

Кип внезапно осознал, что где-то внутри Дзиро открылась дверь. Чары сузили поток силы, но не могли не пробудить тоскливую потребность, гораздо более сложную, чем жадность, но при этом бесконечно более простую. И совершенно безопасную.

Дзиро неловко погладил себя по волосам и наконец ответил:

— Наверно, я даю им повод остаться.

Оставалось еще больше часа до вечернего визита Эша, но Тами уже ждала на чердаке, уютно устроившись вместе с Цыпленком. Малышка липла ко всем людям – по-видимому, это было в природе амарантийских деревьев, – но Тами каким-то образом могла определить, когда ее близнец-дерево нуждалась в ней. И только в ней. Поэтому она украдкой выскользнула из дома, чтобы провести часок наедине с сестрой.

Цыпленок положила голову на плечо Тами. Та нежно поглаживала девочку по спине, а лоснящиеся золотые листья щекотали ей подбородок. Было тихо и спокойно.

Их отношения представляли собой странную смесь старого и нового, как и сама Цыпленок. Тами не считала необходимым постоянно опекать ее, но, безусловно, чувствовала ответственность. Они были наравне, и каждая была уверена, что принадлежит другой, несмотря на различия между ними.

Тами расслабилась, ощутив удовлетворение, которое всегда приносили ей объятия Цыпленка.

Снаружи стало по-зимнему холодно, но в гнезде Эша было уютно. Он достраивал гнездо почти каждый раз, когда приносил подарки, так что простой круг из тюков соломы оброс высоким балдахином и подушками.

Вокруг пространства, где он ухаживал за ней, торчали самые разные ветви, согнутые и перевязанные, а на них покоился кусок бархата. Тами удивилась бы дороговизне тканей, которые он приносил целыми рулонами, если бы не была знакома с его братьями, работавшими в магазине одежды.

Сидеть на флисе и фланели было удобно, но Тами уже заметила, что еще Эш любит блестки и граненые бусины, которые сверкали в свете маленьких хрустальных фонариков, мерцавших среди столбов.

Синее на синем. Все было окрашено в любимый цвет Эша, и каждая деталь выражала его искреннюю страсть и не вполне понятные ему самому птичьи инстинкты. Здесь он был совершенно честен. И полностью принадлежал ей.

Расслабившись, Тами едва не задремала, но тихий шелест перьев всколыхнул воздух, а вместе с ним встрепенулось ее сердце. Ее волос коснулась рука, она открыла глаза и увидела улыбающегося Эша. Он коснулся губами ее губ – легко, но обещая больше, – и положил руку на лиственную корону Цыпленка.

— Давно ждете? – спросил он.

Цыпленок протянула ему руку, приглашая присоединиться к их крепким объятиям. Этим вечером крылья Эша были видны – верный признак того, что Кип где-то поблизости. Вероятно, у Джо. В последние несколько недель Кип и Джо стали проводить вместе больше времени. Обычно Тами оставляла Цыпленка им, но Эш изогнул крыло и обнял обеих, пряча их под черными перьями.