Книга Несравненный, страница 30 – Forthright

Ствол Зисы, сошедший прямиком со страниц книги сказок и похожий на изображение Мирового древа, был гладким, листья имели жутковатый оттенок шартреза. Но больше всего Гинкго заинтересовал аромат.

— Ты чувствуешь этот запах?

Тимур замедлил шаг:

— Помню, в первый день пребывания здесь мне показалось, что чем-то пахнет. Наверно, я уже привык и не замечаю его.

Кирие спросил:

— Вы про цветы?

Гинкго кивнул и посмотрел на деревню внизу. Отсюда песенный круг был виден четче, как и суета вокруг хижин.

— Туда, – указал Кирие.

— Да? – Гинкго указал на ближайшие горные вершины. – Что там?

— Без понятия. – Тимур махнул рукой в сторону севера. – Сразу за гребнем Денхолм, город, который не раскрыл свое существование. Центр всей промышленности Димитиблестов. Именно здесь писцы пишут сводки, которые рассылают наблюдателям по всему миру.

— А какая еще промышленность Димитиблестов здесь находится? – спросила Лиля.

Пока она перечисляла товары, которыми славились кланы мотыльков, Гинкго отошел в сторону, дожидаясь Кирие, который все еще смотрел на восток:

— Восемь разных цветов.

Он говорил с уверенностью, которая, как правило, подкупала восприимчивых. Но вместе с тем он опирался на опыт. Кирие был лучшим помощником Гинкго в садах Особняка, как снаружи, так и внутри дома. Если он не совал нос в книгу, то обычно совал его в цветок.

— Узнаешь какие-нибудь?

— Все новые. Мы можем их поискать?

— Почему бы и нет. – К стыду своему, Гинкго не улавливал никакого запаха. – Восемь, да? Как ты разобрался в запахах, с которыми никогда не сталкивался?

— Ветер помог. – Вглядываясь в густую листву над головой, Кирие неуверенно спросил: – Слышишь?

Гинкго навострил уши:

— Птицы?

— Кто-то поет.

Будучи лишь наполовину амарантом, Гинкго знал, что его чувства намного слабее, чем у настоящих амарантов. Его младший брат тоже был метисом, но на иной лад. Кровь дракона наделила Кирие совершенно другими способностями. Гинкго баловался с символами, создающими иллюзии. Но ему ни разу не удавалось сделать ловушку или барьер, которые Кирие не смог бы разрушить одним прикосновением.

Мальчик всегда кивал на ветер. Наверно, благодаря драконьим преданиям, которые читала ему Цумико. Приняв Кирие в свое сердце, как сына, она углубилась в историю, писания и песни амарантов и изучала их прилежно, как писец из Димитиблестов, особенно то, что касалось драконов.

— Кто? – спросил Гинкго.

Кирие наклонил голову в одну сторону, затем в другую:

— Кто-то новый.

— Может, это само дерево?

Его младший брат оживился:

— Может быть.

— Пора представиться друг другу. – Гинкго протянул руку. – Пошли поздороваемся.

Они нашли Тимура на кухне скромного домика. Он обнимал за плечи человека, который походил на молодого самурая, потерявшего мечи. Волнистые черные волосы обрамляли широкое лицо с резкими скулами и мощной челюстью, но он держался спокойно и не внушал робости. Во многом потому, что из кармана у него выглядывал щенок.

— Это мой новый спарринг-партнер, Микото, – сказал Тимур.

Судя по выражению лица юноши, это была новость. Причем хорошая.

— Он староста анклава Гардов, так что ведите себя прилично.

Сам Тимур, впрочем, не спешил проявлять хоть каплю уважения. И Гинкго решил, что Микото это нравится.

Лиля поприветствовала его по-японски, и неудивительно. В Особняке, не задумываясь, переходили с японского на английский и французский и обильно присыпали свою речь выразительными русскими словами. Но японский преобладал, и по внешности Микото казалось, что он должен его понимать.