Книга Несравненный, страница 144 – Forthright

— Отец Эвера любит всех своих сыновей. Путь был для тебя тем же, чем стал для него Райз?

Губы Блеска дрогнули.

Он опустился на колени и притянул Лилю к себе:

— Значит, ты знаешь о таких вещах?

— Райз – старший брат Эвера. Мы все его любим. – Она хотела сказать ему, чтобы он не грустил, но это было бы все равно что потребовать, чтобы он перестал заботиться о члене своей семьи. – Я не должна знать о происхождении Собратьев. Но я кое-что подслушала. А Эвер объяснил некоторые другие вещи.

— Путь был моим сыном и спутником. Товарищем по стае и по договору. Он разделял со мной все, что было в моей жизни, и я скучаю по нему так, что не могу этого описать.

— Позволь мне, – сказал Мун. – Я скажу за всех присутствующих.

— Пожалуйста, друг, – взмолился Блеск.

— А потом я спою, – пробормотал Лапис, который стоял сбоку, крепко прижимая к себе Риффлета.

— Ты просто прелесть, – улыбнулась Сияние, хотя ее щеки были мокрыми от слез.

Из объятий Блеска Лиля смотрела, как Мун отошел в сторону и трансформировался в большого белого волка. Он прижался к Вьюге, лизнул ее в лоб, затем уселся на задние лапы, поднял морду к небу и завыл.

Гинкго старался не глазеть по сторонам, а Ханник Альпенглоу смотрел то на него, то на Салали, терпеливо и задумчиво. Словно он еще не решил, как реагировать на внезапное появление гостей.

— Салали, – вздохнул он. – Что ты наделал?

Белка улыбнулась, но это не очень-то помогло делу.

Пытаясь растопить лед, Гинкго слегка шевельнул ушами, но Ханник не отводил от него спокойного взгляда впечатляющих медовых глаз.

Он еще раз дернул ушами, просто для пущей убедительности.

— Болячка в ухе? – мягко поинтересовался Ханник. – Я могу принести фонарь и щипцы.

— Привлекаю внимание, – признался Гинкго.

— Я слушаю.

Полулис опустил уши и принял более почтительную позу:

— Обычно я произвожу впечатление.

— А я нет. – Ханник встретился взглядом с Салали и сразу же принял ласковый, но неприступный вид. – Салали, почему этот господин здесь?

— Моему новому ученику будет спокойнее, если его интересы будет отстаивать нейтральная сторона. Будь его защитником.

— Но зачем приводить его сюда?

Гинкго бросил еще один взгляд на то, что его окружало. Сердце садовника скакало как сумасшедшее. Он хотел осмотреть все – от цветочных бордюров до грядок с травами. Не говоря уже о нескольких сортах деревьев, которые должны были быть одновременно и древними, и ценными.

— У него есть доступ к уху Арджента Меттлбрайта, – говорил Салали.

Гинкго вновь пошевелил ушами.

— Вообще-то у меня два таких же уха, как у него. Семейное сходство.

Салали продолжал:

— В ближайшие месяцы в его анклаве произойдет Рассеяние.

— И?

Гинкго навострил уши. Теперь они перешли к делу. Реальные причины.

Салали упрямо сказал:

— В стихах Линлу упоминается некто посередине.

Не впечатлившись, жеребец заметил:

— Любой наблюдатель – представитель Междумирья.

— Наблюдатель стоит между двумя культурами. Метис их соединяет.

Ханник посмотрел в небо и кивнул:

— Я могу понять, чем ценно такое равновесие. И… о нем слагают песни.

— А ты слишком вежлив, чтобы порадоваться? – Салали слегка подтолкнул Гинкго вперед.

Гинкго приготовился к обычным формальностям, но жеребец упростил знакомство:

— Я Ханник. Целитель.

Он наконец-то посмотрел на голову Гинкго.