Онлайн книга «Обречённые жить»
|
Глава 5 Малой Митя привёл Пушка на окраину, провёл в натуральную мазанку с глинобитным полом! Представил двум суровым дедам с озорными глазами, и троим пацанам, «братанам» Пети и Вани. Деды назвались Павло и Николой, а пацаны скромно промолчали. Пушок правильно, двупёрстно, перекрестился на образа, поклонился, с позволения хозяев присел на лавку и без нажима перешёл к делу. Что вот, мы тут проездом и чуть-чуть по делам. А следуем туда, где нас и черти не сыщут. Приглашаем с собой, с внуками уже говорили, так они согласны, но без разрешения не смеют… — Угу, не смеют без разрешения, — прогудел дед Коля, — а скажи-кась, сынку, чего они вот прям сейчас поделывают? — Они согласились нам немного помочь в делах… — Ага, — кивнул дед Паша, — дел вы наделаете и в море свалите, ага? После таких дел мертвяков богато находят. — А Петро с Ванькой и Гришкой вам помогают! — зло прошипел дед Коля, — так что, им теперь либо с вами, либо в петлю! — И удавили бы мы тебя за это, вьюнош, — серьёзно вещает дед Паша, — тока после их и ваших дел нам тут тоже жизни не будет! Вобшом — уболтал, красноречивый! — Хлопцы, живо собираемся! — скомандовал Никола. Пушок поразился — только «жили, не тужили», никуда не собирались, раз — и как по тревоге сворачивают казачий лагерь споро и без суеты. Дед Паша спокойно пустил под нож двух свиней, свернул головы домашней птице, Никола колдовал с упряжью, да запрягал лошадь, а казачата грузили на телегу пищали и сабли! Котлы, свёртки кожи, сёдла… — Тоже кожа, — грустно пояснил дед Никола. Рыбачьи сети, паруса, верёвки, вёсла с лодок, воск и свечи, бочонки с жиром и обернутые в дерюжку шматы солёного сала. С отдельным бережением уложили три иконы, укутанные в дорогую ткань. Телегу загрузили с верхом, сзади привязали коровёнку и трёх коз. — Митяй, ты ж его привёл, вот тебе и хату подожгать, — попросил дядя Паша, уходя от брошенного дома, не оглядываясь. * * * Зуб и Клык развернулись во всю крестьянскую ширь. Начну с Зуба. Он забрал часть ребят, мальчишки ему достались не самые боевые, так пришлось их вооружить мушкетами, предварительно помучившись с зарядкой. Отдельно предупредив, чтоб при выстреле не вздумали целиться и, боже упаси, упирать приклад, особенно к животу, а при выстреле даже не пытались их удержать в руках, Зуб отправился с ними на окраину пешком и налегке. Там повторилась картинка казачьих сборов, только без лишних бесед. Выбрав двор побогаче, постучался в воротную калитку, а на вопрос «чего надо?» выстрелил из пистолета. С трёх пинков вышиб двери и ребята ворвались внутрь. Первым делом занялись собаками. Их встречали три довольно-таки свирепые овчарки. Зуб лично подсёк одной собачке стволом мушкета лапы, дав команду, — делай так же! Скулящим пёсикам перетянули мордочки и бережно уложили на отдельную тележку. А в будке, о, чудо! Пятеро ещё слепых щенят! Зуб легко определил мамашу по припухшим соскам и сунул к ним малышей. Пока возились, на шум стали подтягиваться соседи с вилами. Пацаны строго по инструкции стреляли им в корпус не далее, чем с трёх шагов — пленных брать в деревне не планировали. Но паре мальчишек всё же очень не повезло. Осечка, и пацана здоровенный мужик прибил к забору, как бабочку. Другой мальчишка истошно верещал, поднятый на вилы местным бугаём. Зуб обругал себя последними словами — ещё в армии служил недоумок! Пустил в дело ремень, то есть пращу, оглушил и зарезал извергов. И впредь особо не увлекался, бдительно поглядывая по сторонам. Впрочем, отвлечься пришлось, ведь они пришли сюда не для того, чтобы убивать ничего до этого не сделавших ему лично людей. Тем более селяне после дружных выстрелов мальчишек и его вмешательства разбежались занимать оборону по домам, а часть придурков припустила в городок, за подмогой. |