Книга Алый пепел заката, страница 36 – Виктор Стогнев

Егор поглядел на него с уважением – мужик точно знает, что делает. Да и не рассчитывал онизначально встретить даже среди дальних знакомых Жеки полностью адекватных людей, а этот только слегка, и то скорее не псих, а необычный. У Данила зазвонил телефон – брошенный им на рабочем месте приятель Лёха соскучился, заодно сообщил, что принесли обед из кафешки и требуют подозрительно много денег. Мужики пошли все вместе – Данил на работу, Егор за едой, а Жека на дорогу ловить мотор.

* * *

Над городом зависла моросня, такая погода в этих краях обычно надолго, на неделю точно. Немного необычно для жаркого Владивостокского августа, притащило циклон из Охотского моря, по радио сказали, что это из-за общего потепления климата. Братья такую погоду только приветствовали, даже в бетонном боксе работать при стопроцентной влажности в тридцатиградусную жару, то есть в духоте, совсем не улыбалось.

Вернее, не улыбалось одному Егору, Жеке бы пришлось на основной работе болтаться на стропах прямо под палящим солнышком. Его такая перспектива не пугала, он даже досадовал – осталась ерунда, день домазать на второй слой и за пару дней покрасить, а там через неделю-другую дадут за объект денежки. О фальшивках, а тысячерублёвки в пачках оказались всё-таки фальшивыми, он предпочитал не вспоминать.

Егор отчаянно стеснялся рассказать брату, что не только поубивал лиходеев, но и ограбил. Сам он слив кэша с карточек, тем более изъятие выручки со стоянки в зачёт зарплаты, не считал кражей, деньги бандитов казались ему военной добычей, взятыми в бою трофеями – его ведь хотели убить, значит, это война. Но сильно сомневался, что Женя отнесётся к ним так же, как минимум, нудная нотация неизбежна. Сильно выручил Даня тем, что платил за работу каждый день, как сам получал на шинке, не пришлось принимать братскую помощь, которую тот непременно стал бы навязывать с братской же заботливостью.

Впрочем, Егор Женьке каждый раз радовался и не упускал случая наговориться на разные интереснейшие темы, всё-таки он жутко умный и много чего знает. Вернее, его заинтересовал дедовский трофей, те японские каракули – что ж такого брат сумел вычитать?

Женя поначалу скупо отвечал, что по большей части это дневник, случайные записи, впечатления, хайку – трехстишия с фиксированным числом слогов в строках. Достоверными эти сведения назвать нельзя, остаются догадки, да и тех бы не возникло, если бы Евгений не увлекался Японией предвоенного периода и времён Второй Мировой Войны. Без понимания реалий очень закрытого общества, другой культуры, иной шкалы ценностей, понять что-либо в записях невозможно.

Да и с полным представлением он бы ничего не сообразил, если бы не рассказ деда о секретной лаборатории. Он лично пристрелил японского учёного, когда тот без ног и задницы на одних руках кинулся на него, чтобы загрызть. Такое поведение трудно объяснить болевым шоком, скорее это результат применения боевых стимуляторов. Егор же слышал об отмороженных террористах, получивших несколько пуль и продолжавших стрелять? Так вот разработки подобных препаратов начались давно, а японцам с их камикадзе сами боги велели заняться.

Жека предположил, что доктор Такахаси был биохимиком, разрабатывал такие вещества, и многое в его записях стало проясняться. Дневник он вёл с давних пор, но нерегулярно, так что хронология получилась очень приблизительная. Начал его вести с момента болезни жены, вернее, в тот день, когда узнал, что её болезнь неизлечима. Редкий для него случай, записал простыми словами, что всё – надежды нет, и даже он бессилен ей помочь. Доктор готов был на любой риск, на что угодно, лишь бы продлить её дни… минуты! Он считал минуты и писал об этом в дневнике.