Книга Джонни и «Зов предков», страница 68 – Виктор Стогнев

А наверху тем временем к бестолковым восклицаниям прибавилось осмысленной активности. В помосте были подняты две доски, и в образовавшейся щели появилось несколько брезгливо сморщенных морд. Джонни приветливо помахал им рукой. Его заметили, сунули ему швабру, чуть глаз не выбили, блин, и велели крепко держаться, а то, мол, второй раз его из говна вытаскивать не будут. Джон вцепился в деревяшку с дурацкой мыслью, что он почему-то не додумался использовать этот несложный инструмент при замерах фарватера, над людьми издевался, вот его и наказует судьба за бездушие!

Судьба, видимо, удовлетворившись его раскаянием, снова взяла сторону Джонни и уже не оставляла парня без удачи. Когда Джоннину тушку извлекли из щели, её, конечно, сразу не опознали. Хотя оно и понятно, после такой ванны негра от эскимоса не отличишь, что, в принципе, является доказательством всеобщего равенства. Но, несмотря на столь очевидный довод в пользу равноправия, Джона немедленно подвергли дискриминации. Ему было отказано в статусе пострадавшего на том лишь основании, что он стоит и дышит, а что слегка запачкался, полностью определяет его вину и меру искупления — ему запрещалось выходить из сортира, пока не отмоет всё вокруг, и сам не станет хотя бы с виду отличаться от какашки. Но, скорей всего, с таким ароматом, минимум, весь ближайший месяц он будет сильно занят работами в туалете.

Джонни и не возражал, изображая шок, впрочем, без особых усилий — он действительно был слегка озадачен. Окружающие упорно называли его Дэном. Однако разных Дэнов много и у Джона в душе шевелилась надежда, что под помостом на лесенке расположен другой какой-нибудь Дэн, пока она не была безжалостно раздавлена солдатским сапогом, выдавшим ему пендаля и пожелание творческих успехов «сраному фотографу». Джон в смущении, как стоял, вцепившись в швабру, так и принялся ею сгребать кучки в щель в помосте. Народ ехидным смехом одобрил его порыв, и веселился бы далее, но уж слишком напряжённой была атмосфера, и лишние поспешили удалиться.

Джонни немедля приступил к извлечению Дэна из ямы. Его руки были удачно закреплёны на верхней перекладине лесенки, Джон легко до них дотянулся. Подтащил и выволок всю конструкцию целиком. Сняв с Дэна маску, кое-как отдышался, отвязал и уложил его в бетонный жёлоб для мытья ног, пустил воду и умылся для начала. Большевистский фотограф открыл глаза, увидел Джона и в полубреду резюмировал:

— Я всё-таки в аду. Столько дерьма и этот конопатый засранец!

— Не хочется тебя огорчать, — дружески улыбнулся Джонни, обернувшись, — но это пока ещё всего лишь армия. Привет, Дэн.

Он искал в хозяйственном шкафу моющую пасту. Едучая дрянь, но надеяться ему больше было не на что.

— Привет, Джонни. Это ты окунул меня в нужник? За что?

— За ноги, блин. На твоём месте мог оказаться каждый, но не каждый бы сейчас разговаривал. — Джон был очень серьёзен, — хвала судьбе и твоему поносу.

— Ага, я очень тронут. И что ты собираешься делать? — спросил Дэн, настороженно глядя на снимающего с себя одежду Джонни.

— Сполоснуться слегка, — ответил он, намазываясь пастой, — подвинься.

Дэн уселся в жёлобе, Джон улёгся под бьющую из кранов воду.

— А смысл? — к Дэну на глазах возвращалась философская рассудительность.