Книга Джонни и «Зов предков», страница 147 – Виктор Стогнев

Джонни быстро запомнил неприятельские позывные и, чётко представляя себе общую картину, нагло этим пользовался — как будто его бес раскладывал пасьянс из карт-людей с оружием на столе брошенных кварталов — выводил противника под расстрел, предугадывал и путал его планы. Цепочки рикошетов складывались звено к звену, группа была везде и нигде, но всегда вовремя и в нужном месте, противник нёс потери, психовал и ошибался. Однако патроны, гранаты и блины к ручнику заканчивались, движение группы неизбежно замедлилось, она оказывалась всё глубже в зоне охвата, кольца вокруг них сужались. И в довершении суровый голос пролаял в эфире, — заткнулись все! У них рации на нашей волне!

Близилась минута последнего боя. Группа застряла на контрольной точке и затаилась — противник временно сбился с их следа. Но знал, что они неподалёку — Джон услышал собачий лай. Враг задействовал овчарок. Ребята обследовали приютившее их строение, доложили Джону, что в глубину ведут какие-то странные лестницы, но там темно. Джонни вспомнил, что ему напомнила эта развалина — станцию метро в Не-Юроке! В Чи-хахо тоже было метро? Он приказал ребятам исследовать вход в подземелье, возможно, это их шанс. Едва парни приступили, их положение было открыто — пришлось открыть огонь. Им встретился опытный, хорошо оснащённый противник — вкусив от снайперского огня, враг использовал дымовую завесу, из гранатомётов в здание полетели гранаты с отравляющим газом. Ребята надели спасательные маски и временно прекратили огонь. Враги, осмелев, приблизились на бросок гранаты — как раз оставалось по одной.

Наступало его время — бесконечность финальной ножевой атаки! Бесконечной потому, что она должна увести его в вечность. Джон не испытывал ни страха, ни сожаления, и даже не удивлялся этому — просто в его жизни всё и должно было кончится именно так. В целом он был доволен — каратели умылись кровью и… блин! Джордж сбил его с пафоса момента — слишком откровенно радовался и получил пулю в грудь. Ребята умело разрезали на нём китель, заклеили пулевое отверстие, уже пузырящееся кровавой пеной. И в это время доложили снизу — вход в тоннель свободен, только ничего не видно. Джон, совершенно утративший торжественную серьёзность, активировал последнюю изуверскую гранату, парни подхватили Джорджа, и группа направилась в подземелье. Джонни, отпустив их по тоннелю вперёд, остался поджидать неприятеля.

Вдруг сверху аж до входа в тоннель полыхнуло зарево, раздался адский грохот — сработал гостинец. Ещё через четверть часа Джон разглядел бегущие к нему стремительные силуэты. Джонни не стал тратить на псов патроны, что они протии «Зова» и армейского ножа? Он перехватил первую зверюгу в прыжке за верхнюю челюсть и в полуобороте одним резким движением сломал ей шею. Поймав вторую на нож, сместился в сторону, саданув ногой в брюхо третьей. Псы передумали прыгать на него с разбегу — сразу двое попытались проскочить ему за спину, Джон успел подпрыгнуть и в падении сломать одному зверю позвоночник страшным ударом обеих ног. Пронёсся предсмертный звериный визг, собаки замерли в нерешительности.

— Блин, а их хозяева уже рядом, ну же, пёсики, не мотайте моё время. — Он развернулся спиной к стене и замер, приглашая псов атаковать. Они кинулись сразу с нескольких направлений на разных уровнях — в шею, в руки, в ноги, в живот. Джонни работал ножом, как автомат, его покусали, но он ощущал укусы как слабый зуд, не более, а кровь из ран свёртывалась, едва выступив наружу. Собачьи туши сжались серыми мохнатыми комками, или ещё бились в агонии, и уже настал долгожданный миг — впереди заплясали огни фонарей. Джонни точными выстрелами парочку уронил на пол и спрятался в специальной нише, укрытии от поездов для работников тоннеля. Противник яростно расстреливал мрак подземелья. Им пришлось взять паузу на перезарядку, Джон снова сделал два точных выстрела и спрятался. Враг сменил тактику — стреляя по очереди, они двинулись вперёд. Навстречу гибели — когда до них оставался десяток шагов, Джон с утробным урчанием порвал дистанцию. И, не обращая внимания на ноющую боль в плече, предался, как ему тогда казалось, высшему в жизни наслаждению — ближнему бою на холодном оружии. Суматошно заметался свет фонарей на головах врагов — они не могли его видеть, не успевали осознать, что происходит. Чёрно-белая удивительно контрастная картинка причудливо украсилась лучами фонарей, как световым шоу. Но как бы ни был стремителен его нож, Джону казалось всё слишком медленным — он бил в кадыки ребром ладони раненой левой руки, ударами локтей взламывал грудные кости и пробивал кулаком виски, пятками вбивал обломки рёбер в лёгкие. И когда все фонарики замерли на полу, лишь один на мгновенье мазнул лучом по своду тоннеля — Джон с особым смаком сломал последнему хребет об колено. И вздохнув с лёгким сожалением, что всё закончилось так быстро, побежал догонять ребят.