Книга При чем тут руны?, страница 90 – Виктор Стогнев

— А хан⁈ — удивился Сергей Юрьевич.

— Говорит, заболел, — пожал я плечами.

— Наверное, что-то серьёзное, — сказал он почтительно.

— Наверное, — согласился я и проговорил. — Разреши возвращаться к занятиям?

— Возвращайся, — скомандовал он.

Я чётко откозырял, повернулся «кругом» и покинул кабинет.

Я окунулся в будни, про себя ожидая результатов исторических свершений. В среду на политинформации сержант Володя позвал меня к директору. Пошёл в повседневке, полагая, что торжественные моменты не случаются часто.

Захожу в кабинет, отдав честь майору, докладываю, что по его приказанию явился. Он мне тоже откозырял, поздоровался и предложил усаживаться. За столом сидел Руслан Мирзоев в деловом костюме.

— Привет, — сказал я ему, располагаясь.

— Здравия желаю, — ответил он, поставив на колени свой знаменитый портфель. — Вот документы на подпись накопились.

Руслан подавал мне бумаги, сопровождая скупыми комментариями, я их просматривал, подписывал и возвращал. Документы касались восстановления учебки и предприятий в Семёновске, которое я без налогов оплачивал из замороженных средств.

Туда же можно отнести строительство силами пленных детского дома в моём поместье. Только я ж там больше отдыхать не собираюсь, для меня ничего не возводится. Значит, это имение мне без надобности, и я могу передать земли Московскому княжеству…

— Просто передать? — не понял я.

— Угу, — ответил Мирзоев. — С условием, что после войны княжество выделит тебе для другого имения земли из своих по твоему выбору или выплатит кадастровую стоимость. Почти тоже и со строительством — за рабсилу княжество заплатит совету Гардарики, а за всё другое рассчитается с тобой. Да какая тебе разница, деньги сейчас всё равно заморожены! А так финансы работают на благое дело, и прибыль получим после войны, в смету закладывается наценка десять процентов.

— Убедил, — проговорил я, поставив подпись.

— И почти из той же оперы, — сказал Руслан, вынимая новые бумаги. — Ты можешь финансово поучаствовать в перевооружении твоей дружины танками «лютый рысь»…

— Это же дивизия! — растерялся я. — Две сотни машин!

— Да, дело большое, — согласился Мирзоев. — Два с половиной миллиона за танк по льготной цене. Но! Во-первых, потери и ремонт танков во время войны Совет обороны компенсирует сам. Во-вторых, заберут «рысь-2» по миллиону за штуку, как будто они твои…

— Дивизия встретила войну, имея сто восемьдесят моих личных танков «рысь-1», — проворчал я.

— Так я о том и толкую! — воскликнул Руслан. — Сто восемьдесят миллионов из пятисот нам зачтут. И тебе же всё равно придётся перевооружаться, так надо пользоваться моментом. К тому же… — он взял доверительный тон. — Лучшие танкисты идут в новые армии на «лютых рысей», на «рысь-2» опытных не затащить. Разборчивые все стали.

— Гм, — сказал я в сомнении. — Всё равно триста двадцать миллионов многовато. Скоро вообще война закончится, так мне почти без разницы, какие танки и танкисты в дружине. А после войны перевооружимся потихоньку, без спешки.

— И откуда ты взял, что скоро закончится война⁈ — ехидно спросил Руслан. — Тебе докладывают⁈ И средства ведь пока позволяют, да общественность поможет. Танки будут в самой лучшей комплектации, со всем фаршем! Все добавочные опции оплатит фонд «Детский праздник», ему вон вчера князь Москвы перевёл целых сто миллионов…