Книга При чем тут руны?, страница 66 – Виктор Стогнев

Но они физически не могут бежать быстрее танков, их окружают. У тяжёлых танков у первых заканчивается горючее, они вообще создавались не для таких маневров, их взрывают или бросают так.

Потом солдаты без поддержки начнут голодать, у них закончатся боеприпасы. Никогда не думали, сколько патронов нужно на один только бой ручному пулемёту?

Солдаты Европы начинают массово сдаваться — в плену хотя бы покормят, раненых перевяжут. Прошу заметить, это те самые солдаты, что в реальности атаковали наши позиции, убивали наших солдат в варианте генералиссимуса Сталина. Как сами думаете, что бы стало с ханом Керимом, допусти он такое?

Фактически у генерал-полковника не было выбора. Его всю жизнь учили убивать противника, и он просто делал, что умел лучше всего. То есть он руководил войсками, самого бы не пустили на фронт его охранники, там достаточно Артёмок Большовых.

* * *

Все наступления на войне всегда останавливаются. В идеале они заканчиваются победой, но чаще их останавливает логистика. На максимуме разбега наступающие части наталкиваются на организованное сопротивление противника.

Даже если они могут его преодолеть, им тоже хочется кушать, ощущается нехватка топлива и боеприпасов, а снабжение неизбежно запаздывает. Артём даже решил, что их отпустят отдыхать в Москву — столько уже насовершали!

Однако он сильно ошибался, поскольку ещё не видел всей картины. Войска Гардарики остановила собственная логистика, а не войска Европы. Хан Керим и его офицеры всё хорошо понимали, и после подтягивания снабжения начался следующий этап.

Импровизированную оборону европейцев снова взломали русская артиллерия и тяжёлые танки прорыва, Артёмке сунули в пасть новый список целей, он откозырял, и его дивизия помчалась исполнять.

Главное, что хан Керим понимал европейца. Европейцы долго готовили новое наступление, торговались с собой и судьбой, и тут пришло чужое решение — европейское наступление больше не случится никогда.

Так что идёт за торгом? Депрессия. До всех европейских солдат дошло, что победы в этой войне не будет. Они ещё не подумали, что из этого следует, ребята тупо загрустили и спрашивают себя — зачем это всё.

То есть русские спокойно давили танками европейцев в депрессии. Ну, допустим, кое-кому общие настроения были безразличны, и они стреляли из пулемётов. Им прилетали снаряды «рысей», русские ведь реально не шутили.

В воздухе самолёты Гардарики захватили господство в области проведения операции, а на всей линии соприкосновения они обладали стабильным превосходством.

Это значило практически, что действия русских танков всегда поддерживали штурмовики, что все резервы европейца задолго до фронта накрывали бомбовым ковром, и у европейцев вдруг не стало воздушной разведки — они вообще не знали, что творится сию секунду.

Только потому фюрер немецкого народа Шульце заявил, что войскам Гардарики никогда не преодолеть линию обороны по Днепру, там созданы по истине непреодолимые оборонительные заграждения. Европа может не бояться вторжения русских кровавых орд.

В первую часть операции русские прорвались в центре линии противостояния, во вторую войска с новых позиций повернули на юго-запад. Дивизии Артёма дали новые важные задачи.

Но самое для европейца неожиданное — основной удар нанесли южнее. В результате окружены новые европейские войска. У русских для форсирования Днепра нашлось множество боевых плавающих машин, никто не гнал своих солдат в воду с гимнастёрками, надутыми пузырём. Такое отношение к солдату просто немыслимо для Гардарики.