Книга При чем тут руны?, страница 100 – Виктор Стогнев

Все их хитрые маневры и планы придуманы задним числом наёмными мудрецами, во время самих событий эти ребята совсем не заморачиваются сложностями. Прав первый выстрел, мёртвые не кусаются — вот и вся их философия.

К тому же в Тегеране англичанам очень хотелось, чтобы глупые русские подарили бы им поверженную Европу и за это ещё и напали бы на Японию. Гардарика в самый неудобный момент выходит из войны, и англичане заподозрят, что это всё хитрая русская ловушка?

Допустят, что русские их перехитрили? Эти недоразумные существа перехитрили их, умных англичан? То есть англичане допустят, что русские тоже люди, как и они⁈ Не, сразу для англичанина такое непосильный умственный труд, для этого нужно очень много повторов и времени.

Американцы не стали задумываться, когда, по их мнению, надо просто прыгать. Да, их армии стали воевать со всей армией Германией, которую никто не отвлекает. Изменилась война, резко выросли потери, сложилась другая ситуация, и что сделали американцы?

Они не стали много думать, у них есть для этого британцы. Они ведь тоже европейцы, специалисты по войне в Европе. А в Америке ещё больше солдат, техники и других военных материалов стали грузиться на суда, чаще формировались конвои и уходили в порты Франции.

* * *

Ехала колонна броневиков немного в объезд, чтобы выйти на дорожку и подъехать к тому месту, где раньше находился КПП. В него угодила авиационная бомба, мешки с песком, шлагбаум и охрану раскидало взрывом, и вместо него зияла большая воронка.

Нам навстречу вышел обер-лейтенант, стоял с невозмутимым лицом. Я почувствовал страх этого не-мага и зауважал парня — он обоссался под бомбардировкой, ничего хорошего от русских броневиков не ждал, но всё-таки выполнял долг, как ему вдолбили. Мы же ехали под белым флагом, и он должен хотя бы спросить.

Ваня притормозил в двух шагах от немца, и тот на ломанном русском произнёс:

— Что хотеть Ванюша?

Я доброжелательно ответил на немецком:

— Мы всем отрядом сдаёмся в плен.

Парень завис. Он молчал, и я решил его поторопить:

— Нам заехать попозже?

Он отмер и сказал по-немецки:

— Не-не! Сейчас нормально! Пожалуйста, скажи всем выйти наружу и сам выходи из броневика.

Я проговорил в рацию:

— Выходим, — и тоже вылез.

Сорок два мага отряда с интересом рассматривали немца. Он проговорил:

— Пожалуйста, никуда не уходите, я сейчас, — и пошёл куда-то.

Немец спрыгнул в окоп и через пару минут вернулся ещё с одним немцем, тот тащил ручной пулемёт. Они приблизились, пулемётчик навёл на нас ствол, а обер заорал:

— А ну задрали руки вверх!

Пулемётчик упал без сознания, точно кто-то из моих солдат отключил, а Ванька сказал:

— Командир, скажи этому, чтоб связался с начальством.

— Веди к своей землянке, — приказал я обер-лейтенанту.

Пришлось брать его под контроль, а то добрых слов он не понимал. Обер пошёл к окопу, мы тронулись за ним. Мои парни подхватили пулемётчика и пулемёт.

Спрыгнули в окоп, прошли немного. Парни остались снаружи, а я зашёл с немцем в землянку. Он подошёл к столу из досок с полевым телефоном, покрутил ручку и снял трубку. Подал мне, оттуда, как ни странно, раздавались длинные гудки. С той стороны взяли трубку и сказали:

— Что случилось?

— Да тут русские маги пытаются сдаться в плен, — ответил я. — А ваши немцы как сдурели.