Книга Руны везде, страница 40 – Виктор Стогнев

Надо обо всём поговорить с Виталиком…

Прибыл с батальоном в Москву, и мы сразу поехали в Центр. Доложил майору Антонову о прибытии, и тот приказал приступать к обмену опытом. Я сказал:

— Слушаю, — вышел из кабинета и сразу насел на сержанта Аркашу Коробкова.

Очень меня интересовало, что творилось в Центре, пока обе половинки батальона воевали на фронте. Он рассказал, что за время наших подвигов Центр работал в обычном порядке. Читались лекции, ездили и бегали по полигонам, батальоны разбирали лучших выпускников.

Из моих новшеств следует отметить только кристаллотеку, такой она стала пользоваться популярностью. Для желающих просмотреть записи даже отвели целое здание, а теория сейчас вся читается на свежем воздухе и казармы перевели в палатки.

К просмотру допускаются только военные, с них в обязательном порядке берётся расписка, что те предупреждены о возможной зависимости. Своим бесплатно, а с посторонних военных взимается по три рубля за час. Центр на эти деньги уже строит второе здание, с моего согласия, кстати, надо подписать договорчик…

Я просмотрел и подписал документ, а Аркаша заявил, что с какого-то перепугу майор Геннадий Гудков мало того, что стал своим, так ещё и тащит приятелей и говорит, что они тоже все свои.

Я сказал, что всё нормально, он представляет службу, которая всё здесь охраняет, и у нас соглашение. Сержант Аркаша грустно вздохнул, видимо уже предвкушал, как я майора Гудкова выгоню пинком под наглый зад. И сказал, что ладно, свой своему поневоле брат.

Тем более что от майора в кристаллотеку поступают чистые камни, но ими по его заявлению могу распоряжаться только я, вот Аркаша и подумал, что у нас какие-то личные договорённости. Чистые кристаллы так же поступают из фонда «Детский праздник», но с тем же условием — ими распоряжаюсь лично я.

Каждый раз давать кому-то персональный допуск к чистым камням мне показалось хлопотным, и я как боярин смог взглянуть на дело в целом. Это же конкурентное преимущество Центра!

Потому я велел Аркаше составить проект приказа и подсунуть его на подпись Петру Алексеевичу, чтобы все танкисты и особые пехотинцы, кого приглашает Центр, после письменного предупреждения могли бы писать на свои камни бои и…

И тут я вспомнил Олю. У каждого опытного танкиста гибли на войне друзья. Вот пусть парни проникают в их последние мгновения и пишут на камни. Отрицательный опыт тоже очень важен. Такие записи должны быть обязательными.

А в других случаях, как и прежде, люди допускаются к чистым кристаллам исключительно с моего согласия. Аркадий умненько покивал, да я пошёл проведать обновлённую кристаллотеку.

Шёл и по привычке грустил. Ага, зависимость кристаллы только могут вызвать! Может быть, только я как раз тот случай, и не надо себе врать. Даже на войне представлял, как всё потом буду вспоминать, специально проговаривал вслух свои умозаключения, ведь мысли не читаются.

Кстати, надо поговорить об этом с парнями. Пусть тоже учитывают, что бои они обязательно будут вспоминать для камней, и проговаривают мысли. Пусть тоже с этим живут.

Ёлки-палки! Назад не отыграешь и прошлое не дополнишь комментариями. Не просто так маги Гены Гудкова просматривают схватки в подземельях города N. Самому придётся всё снова посмотреть и написать пояснения — из событий кое-что понять трудно.