Книга Руны в глазах, страница 130 – Виктор Стогнев

Америки национализировали кристаллы и частный их вывоз запретили. Точно так же поступила Британия. Теперь за попытку вывезти из них магические кристаллы смертная казнь, и англосаксы без проверки не пропускают ни одного туриста — всех выворачивают наизнанку.

Андрюша Пермяков не связывал резкий рост цен с ограничением добычи. Просто бои стали писать на камни лётчики всех стран, даже Японии, а эта страна практически полностью игнорировала камни до войны.

Но даже это не заставило его протяжно присвистнуть, как когда он получил из Москвы указание скупать все магические кристаллы, что появятся в продаже. В Гардарике предлагали уже по 30 000 рублей за камень, а стоили они в розницу в среднем ещё 25000. На его счёт в Бизантии уже перевели триста миллионов, и это только для начала!

— А ведь деньги на большой войне действительно стреляют! — воскликнул Андрей.

Гардарика специально повышает цену на кристаллы, Её противники при всей строгости законов будут вынуждены тоже платить за камни больше, иначе ловкие люди найдут способ заработать.

Страны Европы, прежде всего Германия и Франция, запустят печатный станок, и следом за камнями в их валютах подорожает просто всё. А небольшие страны, Италия первая, успеют ситуацией воспользоваться, пока угрюмые люди из спецслужб не попросят их политиков прекращать из себя корчить и тоже запускать печатанье денег.

Насчёт Италии неясно, а Португалия точно сделает квадратные глазки и чисто по-английски скажет:

— What about is?

Далее должны стрелять сразу на поражение. Но это всё пока в светлой перспективе, хотя уже ясно, что борьба выходит на новый, невиданный ранее уровень.

Андрей велел ответить в Москву, что первую партию, сто камней, уже готовит к отправке по новым ценам. Благо, у него есть небольшой запасец на такие случаи. Гардарика получит всё необходимое для победы вовремя и самого лучшего качества!

На войну я ехал с комфортом, смотрел в окно штабного плацкартного вагона и думал, как быстро человек привыкает к хорошему или отвыкает от плохого. Если б мне предложили провести в Москве ещё какое-то время — согласился бы, не раздумывая.

Но ведь не предложили! Я грустно вздыхал и пил чай из стакана с подстаканником. Вообще, я прекрасно понимал, что нормальные солдаты с некоторых бы просто охренели — всем бы мой график, и войны бы, считай, не было. Бесконечные выходные! И всего одна неделя фронта…

А ведь это ужасно много. Каждую секунду на войне могут убить, а тут неделя. Потому и вздыхаю я так грустно. И вообще, в понедельник рано утром в автобусе или в вагоне метро много счастливых лиц? Часто люди радуются тому, что едут на любимую работу?

Не! Кто-то, может, и радуется, только скрывает в душе, а то ж окружающие будут считать странным человеком, начнут коситься, показывать у виска пальцем. Вот и у меня сложные чувства. С одной стороны война — самое весёлое из всего, что придумали в жизни…

Да-да! Она несправедлива и равнодушна, на войне всегда кого-то убивают, но другая её сторона — самая острая игра по запредельным ставкам. И мы не спортсмены, нам нужна только победа, простое участие не считается. Я еду на войну убивать противника! Мне это уже не надо объяснять, потому и будоражат меня эти простые мысли.

А с другой стороны война — это моя работа. Даже в убийствах есть рутина, даже война в чём-то скучная и всегда уже надоевшая. Когда ж она вообще кончится уже!