Книга Руны на клинках, страница 73 – Виктор Стогнев

Джонсон являлся опытным журналистом и принял отношение Артёма как вызов. Сначала попробовал вызвать симпатию льстивыми вопросами, спросил, за что парню дали погоны со звёздами.

— Хорошо убиваю европейцев, — сказал тот вежливо.

— Но всё-таки старший лейтенант для боярина — это же немного?

— Только по вашим воззрениям, — ответил Артём. — У нас каждая звёздочка — это очень много европейцев.

— Но у вас на груди нет никаких орденов! — воскликнул Джон.

— В Гардарике вообще нет орденов, — проговорил офицер. — Наши знаки отражают только реальные достижения.

— Хм, — воззрился на него Джон. — Символ танка я узнал, но что значат две алые полоски?

— Более ста танковых боёв, уверенно подбито больше ста машин, — ответил Артём.

— Лично? — спросил Джонсон.

— Нет, только как командир танка, — признался Тёма. — Мои данные наводчика-стрелка уже не учитываются.

— По официальным сведениям вы на третьем месте с 95-ю танками, — сказал Джон.

— В газетах данные на конец червеня, а уже середина серпеня, — пожал плечами Тёма.

— У вас скоро день рождения, поздравляю! — торжественно молвил Джонсон.

— Спасибо, — ответил он равнодушно.

— Но эти знаки… — заметил журналист. — Вы хотели бы, чтоб в Гардарике ввели ордена?

— А что не так в знаках? — не понял Тёма.

— Да вы всем показываете, сколько убили человек! — воскликнул Джон.

— Подбил машин, — поправил его Артём. — Европейцев я убил гораздо больше.

— Вот-вот! Вы бы носили табличку «я убил больше ста человек»? — вкрадчиво проговорил англичанин.

— Снайперы же носят, — равнодушно сказал Тёма.

— Ладно, — проговорил Джон. — Вы примете английский орден?

— По приказу приму, — ответил старший лейтенант.

— А без приказа? — спросил газетчик с надеждой.

— Не приму, — коротко сказал Тёма.

Англичанин пытливо всмотрелся в его спокойное лицо. Он не хочет всего говорить при капитане? Или этому боярину действительно настолько на всё плевать? Артём молча ждал новых вопросов, равнодушно глядя в его глаза.

— Хорошо, — опустил Джон взор. — Более ста танков — это почти немецкая танковая дивизия. За два с половиной месяца. Да, я помню, что в Гардарике звания значат больше, но у нас вы бы точно стали национальным героем и генералом!

— Генералов везде как нерезаных собак, — спокойно ответствовал Тёма. — А я и так московский боярин.

— Тем более! — важно изрёк Джон. — И что дала Гардарика боярину?

— Отдельный танковый батальон, — ровным тоном проговорил старший лейтенант.

— О! — воскликнул журналист. — Майорская должность!

— У вас майорская, — сказал Тёма. — А у нас на всех батальонах старлеи.

— Но отдельный же! И танковый! — насмешливо заметил журналист. — Целых три роты?

— Да, по 21-му танку «Рысь-2» каждая, — проговорил Артём. — Много в Англии генералов, у кого есть столько средних танков?

— А… э… — заело газетчика. — Вторая «Матильда» вполне средний танк!

— Вы лично готовы на «Матильде» выйти против «Рыси»? — спросил Артём. — И сколько всего «Матильд» у Англии?

Джон почувствовал, что коснулся скользкой темы, отшутился и спешно перевёл разговор на боевые будни Большова. Его интересовало, почему батальон отдельный и чем занимается. Сведения не являлись секретными, и Артём учтиво отвечал на вопросы.

В определённый момент Джонсон почувствовал, что его охватывает безнадёга с каждым спокойным ответом старшего лейтенанта. Он будто говорил с чем-то неодушевлённым… у кого нет человеческих слабостей. Оно осознаёт своё могущество, но ему приказали.