Онлайн книга «Руны на броне»
|
— Бах! — гремит его выстрел, и где-то пролетела пуля. Восьмая. Я спокойно иду к нему, хоть и щипает уши. — Эй! — кричит он капризно. — Остановите поединок, у меня кончились патроны! Я просто приближаюсь весь в снегу и с розовеющими на морозе ушами. — Но послушайте! — воскликнул он весело. — Вы ведь не убьёте вот так приличного человека! А сам в шапке! И в пальто! Он ясно различает моё лицо и понимает — этот убьёт. Боярин Тимохин растерянно оглянулся на охрану, но они сейчас ему не помощники. Авдей с Мухаммедом точно проследят. Десять метров, я останавливаюсь и холодно ему улыбаюсь. Он резко разворачивается и прыгает… — Бах! Падает породистым лицом в снег с пулей в спине. Пытается ко мне обернуться и хрипло стонет: — Нет! Не надо! Я неспешно приближаюсь с застывшей улыбкой и розовыми, но местами краснеющими ушами. Останавливаюсь и направляю ему в голову пистолет. — Не надо! — прохрипел боярин Тимохин, уткнувшись породистым лицом в рукав пальто. — Бах, — добиваю его в висок с трёх метров. Отворачиваюсь от него. Блин, уши-то как мороз хватает! Но надо стоять с грозным величаем, ждать одного Авдея. Мухаммед вынул «Парабеллум» и стоит с ректором. Просто так. Авдей неспешно бредёт через снег с моей шинелькой. Нагнулся за шапкой. Наконец, подошёл, проговорив: — Пока только шапку надень, а то уши вон красные, — и протянул мне головной убор, засунув одну руку под полу пальто. Отстегнул наощупь ножны с пояса и, подавая мне, договорил. — А с шинелью не спеши. Я, поспешно нахлобучив шапку, беру ножны и нож. Наклоняюсь над Тимохиным и расстёгиваю ворот — нужно освободить шею… Стоп! Что это у него за шнурок? Снимаю с него кругляш из кости с изображением солнца и рун. Вот это на себе носил православный? — По древнему обычаю все его магические амулеты, что найдёшь на нём, отныне твои, — сказал Авдей. Тогда «солнышко» пока в карманчик, переходим к неприятному. Где тут шейка его бывшего владельца? * * * Закончив встречу, вернулись домой. Я принял душ и надел кадетскую повседневку, заботливо приготовленную Миланьей. Только трофейный амулет переложил в нагрудный карманчик и вышел в гостиную, как ни в чём не бывало. Катерина встретила меня долгим грустным взглядом, её подружки смотрели без выражения, как и их коллеги Авдей и Мухаммед. Миланья крестилась, грустно вздыхая. Я прошёл в кресло и сказал девушкам: — Я опять живой. Можете съесть по паре бутербродов. — Мы не хотим, — неприязненно ответила Надя. — Я пойду тогда, помолюсь за всех… — проговорила Миланья, перекрестилась и ушла. А Катя вдруг встала, подошла ко мне, наклонилась и провела пальцем по щеке. Кожу неприятно защипало. Она повернулась к подружкам и сухо сказала: — Быстро сюда аптечку. Клава подорвалась к шкафу и через минуту стояла возле Кати с открытой коробкой, а Надя из неё вытащила бутылёк, говоря задумчиво: — Сначала перекисью? — Угу, — сказала Катерина, взяв у неё флакончик и сворачивая пробку. Надя тем временем отщипнула ваты… — Туда смотри! — грубо молвила Катя, указав пальцем на Мухаммеда. Я уставился на него и дальше ничего толком не видел. Чем-то провели по щеке, собрали ватой лишнюю влагу. Потом приложили бинтик с мазью и приклеили пластырем. Оно сразу зачесалось. — Не трогай! — приказала Катерина. |