Книга Руны на шевронах, страница 76 – Виктор Стогнев

— Самый близкий к твоей заявке вариант, — продолжал гундеть Витя. — Танк ещё официально не принят на вооружение, проходит испытания. Но ты имеешь право брать в дружину даже трофейные машины. Заказали по дешёвке девяносто боевых танков и пять ремонтных на том же шасси. Харьковчане обещают за год справиться…

— Харьковский завод? — спросил я растерянно.

— Они, — вздохнул майор. — Назвали «Рысь-1», чтоб к тебе подлизаться, но ведь совсем не понимают танкиста! В их машине трудно самому обо что-нибудь не убиться! Не нравится она старым танкистам, но ведь цена… и параметры.

— Можно в ней полазить? — спросил я застенчиво.

— Конечно, боярин, здесь всё твоё, — развёл руками Витя.

Лазил по танку прямо в парадке и крутил ручки, заставляя подниматься и опускаться пушку, разбирался с подачей боеприпасов и даже шевелил рычаги. Пока Катя не стала ныть, что уже хватит, пора обедать. Пусть военный и Авдей с Мухаммедом ничего не говорили, но, и правда, на часах скоро полдень. Осмотр одного танка занял всё время визита.

Одобрил я машину, о чём сказал майору Бирюкову. И, раз уж танки ещё не приняты советом, и вообще мы в дружине сами себе велосипед, приказал доработать их под себя.

Первое, что приходит в голову, курсовой станковый пулемёт не должен замолкать, когда водитель экстренно покидает танк. Пусть человек напоследок задаст угол возвышения и сектор, и пулемёт работает до последнего патрона.

— А как же водитель покинет танк, если пулемёт будет стрелять? — уточнил майор.

— Каком кверху, — ответил я резковато. — Я просто задал направление — сами думайте.

— Есть, подумать! — согласился Витя.

Пошли мы к своим машинам. На прощанье командир вручил мне папку. Дескать, там справочные данные о поступающем вооружении и новых людях, а так же его соображения.

Проехали в гостиницу. В номере я только сменил парадку, а то успел в танке обо что-то испачкать маслом и копотью, да Катерина переоделась — она ж костюмчик уже полдня носила.

Дальше сказали коридорной, что мы съезжаем немного раньше и спустились в ресторан. Пообедали на дорожку, потом Авдей с Мухаммедом проверили «Волгу», и мы поехали в Москву. Катя улеглась мне на колени, а я расположил на её сиськах папку, открыл и углубился.

Начал военный с общих положений. Дружина моя создавалась для войны, которой не будет. Все прям уверены, что никакой войны не будет. А коли её не будет, то и дружинники не парились.

Боярину зачем-то нужна дружина, значит, кто-то должен в ней служить. Не надо боярину создавать проблем, и он не создаст их солдатам. Люди из года в год спокойно ходили на работу и старались не давать воли низменным инстинктам. Даже для малопьющей Гардарики уровень нарушений оставался очень низким.

Бояре не перегружали дружины личным составом и новейшим оружием. Приличия заставляли превышать нормы на десять процентов, значит, превышали лишь на десять, и не процентом больше.

Понятно, что для любителей спокойной жизни мест не хватает, и в дружинах процветает кумовство. Без одобрения командира роты заявка соискателя не попадёт в штаб, и если соискатель через ротного не заинтересует штаб, заявку отклонят. В итоге — в дружине все свои.

По наитию мне повезло застрелить тыловика, отстранить старого командующего и назначить майора Бирюкова…