Книга Второгодник, страница 62 – Виктор Стогнев

Едва закрылся колпак, включил первую и последнюю автоматическую процедуру – катапультирование. Так и есть – задержка… отмена, надпись на тактике, - «некорректная процедура, попробуйте снова». Он усмехнулся - его не собирались отсюда выпускать. Впрочем, «сифа» сделала то, что от неё требовалось – ограничения сняты. Переключил на непосредственное управление. Парковочные магниты отключить… запуск двигателей, плавно добавить подачу топлива, открываем клапаны… полетели на стартовую.

В ячейке симулятора Жека основной упор сделал на отработку этих простейших действий. До автоматизма довести, не было времени, но хотя бы уже не путался. Это главное. Он уже фактически победил – ограничений нет, сознание не потеряет, нужно просто не перепутать последовательность простейших действий… и как-то перетерпеть боль. Пережить.

Старт, плавный разгон. Он в пелетоне, дерзких и порывистых на этом этапе почти нет. Вторая контрольная точка… третья, что со временем и топливом? Попробовал прикинуть, что может ждать впереди… чёрт! Что угодно может ждать, расчёты ничего не прибавляют.

«Пилотам всегда везёт. Если не везёт, они перестают быть пилотами»!

Жека включился в гонку серьёзно, на этом этапе дураков нет. У него преимущество, ограничения сняты… Сознание не теряется, но немного мутится, мерцает, всё труднее контролировать выполнение простейших действий. Попытка обойти лидера у четвёртой точки, жуткая вспышка боли, вспышка на всё сознание… и вот оно, долгожданное решение! Жека даже смог улыбнуться – он всё-таки интуит.

Полная концентрация на простейших решениях, почти не глядя на тактик. Боль не отступает, будто ей тоже сняли ограничители, нутро ноет, тошнит. Финал, надпись на тактике «Поздравляем! Вы первый прошли финишную точку»! Можно радоваться, а думается о том, что вряд ли у него будет после гонки хороший аппетит. Резко воняет его желчью, система очистки скафандра на такое не рассчитывалась.

В душевой долго смывал кровь с лица, что натекла из прокушенных губ, прополоскал рот, запах желчи преследовал его. У выхода из раздевалки поджидала толпа репортёров, к нему тянули микрофоны на штативах.

— Господин Ильяс! Пару слов для ваших подданных!

— Господин Ильяс! Скажите что-нибудь вашим фанатам в Союзе Европейских Миров!

Для подданных Ильяса Жека при всём желании не мог связать двух слов на их родном языке. Европейцам же… им от себя лично Жека нашёл бы слова от души на родном – на своём родном языке. Увы, принцы не матерятся, и по-английски могут неправильно понять. Он сказал по-французски:

— Дорогие мои европейские друзья. Я пилот. Всех, кто с умными головами прилетит в мой мир учить, во что верить, как говорить, что любить… всех таких умников я буду убивать. Лично, на собственной «осе». Лучше прилетайте в Шармуз на гонки Формулы Х!

Журналисты примолкли, впитывая и отекая. С задержкой поднялись несколько рук.

Жека усмехнулся распухшими губами, - на вопросы не будет ответов, мне плевать, что вы напишете.

Он невозмутимо двинулся на толпу, глядя ровно перед собой. Люди поспешно расступались, он возвращался в родные отсеки по лиловой дорожке.

Жека степенно вышагивал по дорожке и считал шаги. Просто для того, чтобы не воткнуться в палубу носом. Неспешное дефиле до дверей компании стоило не меньше усилий, чем вся гонка в космосе – там он хотя бы точно не мог потерять сознание от боли. Лицо его с почерневшими распухшими губами, с синяками вокруг глаз было мрачно торжественно, или, по его определению, кирпичом, не положено принцам морщиться.