Книга В пираты по объявлению, или Это маркетинг, детка!, страница 33 – Евгений Синтезов, Виктор Стогнев

— Обучалку? – я не понял. Но картошки парню заказал, не жалко. Он принял угощение и, благодарно на меня поглядывая, пустился в объяснения. Искин никого ничему не учит – по его мнению, для этого существуют нейросети и базы знаний. А то, что они кому-то не положены, значит, что и учить их незачем. Однако есть ещё бортовые киберсистемы «зашитые» в полётные скафандры и их повседневные аналоги. Они коннектятся с искином, но рассчитаны, прежде всего, на автономную работу, например в бою, в условиях применения противником «умного оружия» для перехвата или отключения управления. В них-то и грузятся приложения, которые Макс создаёт на базе машинных языков древних дроидов - в новые модели создатели пихают искины, чтоб их можно было прокачивать далее.

— За чёртовы кредиты у этих жлобов, - прокомментировал Макс, - мы и без них справляемся.

Кроме программного оснащения дроидов, он создаёт обучающие программы. Например, лингвистику – французский, немецкий, русский, английский, шведский для немцев, шведок…

— А язык Фары? – вырвалось у меня.

— Она не обращалась, поэтому у меня нет ни малейшей базы, - грустно признался Макс, - ей ни к чему, она сама как-то справляется – легко общается по-шведски и по-французски. А остальные ей не нужны – она же в космос не выходит.

— Жаль.

— Не грусти, может быть, сам выучишь как-нибудь, - это было явная провокация, но я сказал со вздохом, - может быть. Тогда давай немецкий.

— Договорились, приходи со своим полётным скафом, - Макс деловито кивнул.

Поев, народ не спешил расходиться. Когда все поужинали и закрыли ячейки «кормушек», прямо из палубы выросли удобные кресла. Экипаж расселся, мы с Максом устроились рядом.

— Кино, не бойся, в этот раз настоящее, - пояснил он. Переборка напротив нас будто растаяла, открылась звёздная панорама. Проявились символы, внизу побежала строчка перевода. Панорама оказалась ненастоящей, это была заставка кинофирмы. Сам фильм я бы настоящим не назвал. Голимое мыло. Какие-то четырёхрукие чешуйчатые уродцы ловко скакали на хвостах и допрыгались, конечно. Украли наследника владельца корпорации, синекожего мальца с огромными миндалевидными глазами без зрачков, или со зрачком во всю радужку, почти без носа и без губ, зато с большущим лобешником – на нём пульсировали трогательные жилки. Большую часть картины заняли космические баталии, космические виды планет и станций, а в финале показали эпическое изничтожение с воздуха болотного гнездовья негодяев. И, само собой, возвращение мальца папаше, отличающегося от него только ростом. Да и то не очень-то отличающегося. Впрочем, посмотрел я картину с интересом.

После финальных титров искин предупредила, что до включения гипноизлучателей сна осталось полчаса. Я подошёл к немцам и вручил девчонкам по изящному пакетику, достав их из оттопыренных карманов. В ответ на вопросительные взгляды попросил открыть в каютах, перед сном, не раньше. Парни мне благодарно улыбнулись, а девушки без лишних разговоров потащили их на выход. Я поплёлся в свою каюту. Зашёл в санузел, умылся, почистил зубы. Полюбовался на зубную щётку – ай да я! Прилёг на койку, уставился в потолок. Вокруг симпатичные люди, но я всё равно один в непонятном мире. Космические корабли, чужие расы – это ладно, привыкну. Но отчего же нам не положено то и это? Почему всё так устроено?