Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 8 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вот он коридор. Почему-то никто никогда не называл его прихожей (с другой стороны, это такой крохотусечный аппендикс, язык не поворачивается его столь высокопарно именовать). Вешалка. Обувная полка. Тумбочка. Телефон. Большое старое зеркало в широкой деревянной раме. Стены голубой краской крашеные. Пол тоже крашеный, коричневый. Деревянный. Да он во всём доме такой, кроме туалета с ванной, там плиточка, меленькая такая, терракотовая.

Я методично пошла «по отсекам».

Из коридорчика — сразу налево.

Туалет. «Прилично» по советским понятиям. Покрашено. Стены сгущёночно-белой краской, пол — коричневой. Да, именно плитка покрашена. Зачем — не знаю, не спрашивайте. Ужасный верхний бачок с дёргалкой-шнурком. Ну, хоть не шипит, не течёт.

Ванная. Тут вокруг ванны бежевенький, довольно свежий кафель. Это, помнится, Василич выкладывал. Интересно, в этом варианте событий мама с ним? А дочь его психодорошная уехала или в Иркутске им нервы треплет?

Кстати, раковина ещё стоит. Я, вообще-то, раковины в ванных в принципе не люблю. Дурацкий предмет. Мелко, брызжет, с локтей по сторонам течёт или уж как надо туда изощряться впихиваться… Судя по всему, раковина использовалась в основном как полочка. Мылы-шампуни, крема, да всё не те, не те… ладно, разберёмся.

Зато собственно ванна-а-а… Мда. Вот зачем они кафель положили вокруг такого чуда?

Ванна у нас была старая, чугунная, и когда-то в незапамятные времена (я так предполагаю, потому что никто не сознался) её очень тщательно, а, может быть, и неоднократно, почистили чем-то абразивным. И почти весь глянец-то счистили! Со дна и до самой середины стенок, да-а-а. Теперь если сидишь в ней, заодно и пилинг прилегающих частей получается. Я эту ванну потом поменяла на стальную. Там. В прошлом будущем.

Эх, надо хоть «кометом» отмыть её, что ли, а то в эту шершавость всё повъелось, срамота…

Напротив ванной в коридорчике стояла стиральная машинка. «Сибирь», да. Чтоб вы понимали, полу автомат. Т. е., это, конечно, не «Фея» какая-нибудь, но стирка превращалась в некоторый квест.

В кухне было привычно тесно. Хрущёвка же, что вы хотите. Какие же тут размеры? Два двадцать на два сорок, кажется… Как заходишь, слева сразу маленький древний холодильник, «Саратов». Какого он года, я даже представить затрудняюсь, знаю точно, что в тысяча девятьсот семьдесят третьем он приехал сюда со старой квартиры. Он реально маленький, чуть выше стола. Дальше промежуток, задницу впихнуть — и раковина, над ней — сушилка для посуды. Справа от раковины трёхконфорочная электрическая «Лысьва», потом ещё один холодильник, чуть побольше — «Бирюса» (про который теперь ржут, что он «имени Бирюса Уиллеса»). Окно (естественно, старое деревянное, с двойной рамой), под ним чугунная батарея-гармошка.

Шторы ситцевые в незабудках. С рюшами.

А стены до самого потолка заклеены клеёнкой (рулонной такой, на тканевой основе), какие-то ромбы с мелкими розочками. Многие тогда так делали.

И прямо напротив входа, у правой стены — стол-тумба с тремя табуретками и шкафчик над ним. Оба крашены белой краской с умилительно розовыми ручками. На столе здоровенный советский ещё стальной электрочайник, выдернутый из сети по причине почти сразу сгоревшей кнопочки автоматического отключения. Придётся снова привыкать караулить, вот блин.