Онлайн книга «95-й. Сны о будущем прошлом»
|
«Вкус, знакомый с детства». Ужас. Продавщица, заценив моё «выраженье на лице», предложила нам спагетти в картонной коробочке. Но предупредила: — Только они дороже. И тут полкило всего. Коробочку я узнала. Обрадовалась! Вот эти — нормальные, хрен с ними, что одна коробка стоит как два килограмма тех, зато есть можно. — Дайте три. И курицы. — Ножек вам? Боже, ещё один ужас-ужас. И мы ведь это ели, едрид-мадрид! Диво-дивное американского пищепрома. Или агропрома, скорее. «Ножки Буша», короче. Во-первых, они были здоровыми. Не с смысле полезными, а огромадными, почти как индюшачьи. Во-вторых, на чём впоследствии сошлись несколько независимых расследований, а за ними (уже при ВВП) и государственная комиссия — вредными они были. Ну уж не полезными — точно. В США их вообще считали опасной частью бройлера, поскольку именно туда ставят уколы антибиотиков, гормонов роста и прочей дряни и, говорят, отправляли на уничтожение. Врут, может? Менее страшная версия утверждала, что они просто хранились глубоко замороженными в стратегическом резерве США больше тридцати лет, и ни одна порядочная страна по сроку годности их брать не хотела, не говоря уж о самих америкосах. Но пиндосское аграрное лобби продавило поставку в Россию через Ельцина, и несколько лет вся страна ела эту фигню, потому что в начале девяностых другой курицы почти не было. Подозреваю, что попутно была ещё и цель подломить наш птицепром, мда. Ну и в-третьих эти ножки Буша были тупо невкусными. Ну, вот как будто у вас курица пополам с ватой. Представили себе? Нет, тогда нам, пережившим лютую перестроечную бескормицу, казалось, что всё вполне годно. А потом одна буква в определении поменялась. На «в». Особенно когда в Саянске новая куриная фабрика как следует разогналась. Я со скепсисом уставилась на нездорово раздутые куриные ляхи. Ещё и желтоватые какие-то, фубля… — А других вариантов нет? — Есть цельные курочки. — Это которые синие, пешком из Ангарска шли? Расхожая местная шуточка. Была тогда. Ангарская птицефабрика одно время тоже загибалась и поставляла на прилавки почти исключительно престарелых несушек, совершенно синих и чудовищно жилистых. Я однажды такую четыре часа варила, и она всё равно осталась жёсткой… Продавщица даже бровью не дрогнула. Судя по всему, ситуация была уже не столь печальной. — Такие тоже есть, бульонные. Но есть и нежёсткие тушки. Цыплята. Дать? Мы с Анной переглянулись, она слегка пожала плечами. А! Чё мяться-то? — Давайте. Попробуем, раз уж других вариантов нет. ДНИ ЗАВАЛА Приволоклись с сумками в клуб — а под дверью уже человек стоит, ручку дёргает. — Пять секунд, — говорю, — сейчас всё будет! Зашли — на плите обе кастрюльки крышками брякают! — Чур я чай завариваю, — сразу сузила возможность катастрофы я и кивнула посетителю, — Вы присаживайтесь, фотографию доставайте, глазом не успеете моргнуть, как мы вам всё оформим в лучшем виде! Часам к шести пришёл Вовка, поел и объявил мне, что плитку в туалете пойдёт доклеивать, одна стенка осталась. Ну и правильно, а то что туалет, что ванная наполовину сделанные стоят. Хочу уже нормальной человеческой жизни, а не чапать через весь клуб в детский санузел, чтоб помыться (там есть кабинка с ванной, на случай всяких детских неожиданностей). |