Онлайн книга «95-й. Сны о будущем прошлом»
|
— Подают, конечно. Только зачем же так себя ограничивать? Так-так, а шо-та, товарищи, как будто мелькает подозрительно знакомый акцент? Ни фига вы не армянин, гражданин Евгений! — А у меня полная непереносимость алкоголя. Вплоть до реанимации, — легенда эта не хуже других, и, что немаловажно, гораздо короче, чем история про неправильный метаболизм, — А поржать я и без выпивки могу, таки будьте уверены. — Какое полезное качество для женщины. — И экономит кучу денег! — засмеялась я. Стюардесса подала нам напитки: мне бокал, соседу — стопочку. — Ну ладно, — я легонько бздынькнулась краем стакана о рюмку, — Шоб мы так доехали, как мы заплатили! — он посмотрел на меня с некоторым подозрением, — И чтоб второй раз не вставать — за прекрасных дам. Я всё-таки начала ржать. Тихонько, чтоб папу не разбудить. Евгений невольно рассмеялся тоже. Вообще, я хочу сказать, по молодости лет я была не просто смешливая, а катастрофически. А ещё у меня прямо магическое умение такое было: если на меня нападали хохотушки, ржать вокруг начинали все. В институте забавно тоже. Мы с девками чё-нить начинаем гнать на последней парте и тихо хохотать. Постепенно круг хохочущих расползался шире, шире, пока не заполнял всю аудиторию, включая препода. После чего люди по цепочке передавали: «Спросите у Ольги, а чего мы ржали?» Честное слово! — А знаете, — заговорщицки поделилась я, — Я в детстве была таким серьёзным ребёнком. А потом меня током в голову ударило. — Да вы что⁈ — Ага. История весьма поучительна. Дядюшка мой приехал с буровой, с северов, и привёз с собой радионаушники. Ну, такие, для радиорозеток, которые из стены торчали, как замурованный Пятачок, — Евгений усмехнулся, — Как я сейчас понимаю — фигня полнейшая! Но тогда, в мои четыре года, они казались мне верхом технической и инженерной мысли. Да что там говорить, они были прекрасны, как бриллианты! И мне их, понятное дело, не давали — ну как же, я ж могу сломать. Поэтому что?.. — Что? — Я дождалась пока в комнате никого не будет, спряталась за дверью, надела эти наушники — а там две розетки рядом, радио и электрическая. Ну, я подумала — и воткнула вилку в красивую! — Ой, ёп… — Вот именно. Дальше я помню только свой крик. И как мама срывает с меня эти наушники и швыряет их куда-то в стену. И ничего им, кстати, не случилось. А у меня с тех пор обострённое чувство юмора. Ну всё! Мы посмеялись, и дальше мне осталось только слушать байки, которых, как вы понимаете, у взрослых дядек гораздо больше, чем у девушек. Да и ладно, слушать всякие истории я страсть как люблю. Пришла проводница, предложила ещё чаю, печенюшек разных. Мой сосед увидел среди выпечки черёмуховый кексик и говорит: — Слушай, с этой черёмухой у меня такой случай на таможне был… И тут я поняла, кто это! Чуть не ляпнула, что знаю его, буквально едва этими словами не подавилась. Евгений Юрьич Гришевич, первый Вовкин в прошлой жизни тесть. Мировой мужик, как Вова всегда говорит. А он, ничего не подозревая, излагал мне историю, которую я несколько раз слышала в пересказе. — Поехал в Израиль, к брату в гости. А он мне перед вылетом звонит: привези черёмухи. Пирожков хочется, просто умирает. — А там не продают? — поддержала историю я. — М-м. Вообще такого нет. Ну, я говорю: шо, таки какие проблемы? Купил два пакета сушёной. Толстые такие, как подушки. По полкилограмма, наверное. |