Онлайн книга «Дороги, которые...»
|
— На! Антон Палыч, — Антоха хотел сказать, что он не Палыч, а Викторович, но Бендер как раз всучил ему книгу: — Очень символично! Тёзка твой. И рассказы небольшие. Хоть парочку за воскресенье осилишь. На корке было написано: «А. П. Чехов. Рассказы». А потом они пошли марафетиться, как говорил отец. — Эх, начальник, одеколону бы! — невысокий коренастый зэк за неимением утюга руками разглаживал на пузе высохшую синюю рубашку в мелкую полоску. Рожа у него (на взгляд Антона) была совершенно зверская, однако хозяин рожи, разглядывавший себя в зеркало, был доволен. — Тамбовский волк тебе начальник, — строго ответил Бендер и вытащил из тумбочки флакон. — На́, пшикнись. Только немного! А то девочки потом жалуются, что голова болит. Конфеты вон возьми, коробку, а то как голытьба — с пустыми руками. И смотрите там, со всем уважением! У ЛИЗЫ После обеда Бендер повёл четверых новеньких «в заведение». Местный бордель стоял недалеко от столовой, скрытый густо разросшимися кустами, среди которых выделялась буйно цветущая сирень. Где-то далеко играл оркестр, особенно чётко было слышно фортепиано, на фоне которого хрипатый мужик по-английски призывал (Антоха начал автоматически переводить, спасибо папане, учитель-англичанин натаскал его как надо): «И Бог сказал: Иди, Моисей, вниз, к земле Египетской. И скажи старому фараону: „Отпусти Мой народ!“» Проповедник какой-то, что ли? Здесь? Да ну на… Антон отодвинул очередную свесившуюся на дорожку ветку — и тут до него дошло: да это же Армстронг! «Let My People go!» Откуда? Здесь же не работает электричество? Он невольно ускорил шаг, но едва не воткнулся в спину впереди идущему мужику в синей рубашке, который перед выходом «пшикался». Мужик на ходу снова поправил рубашку, приосанился и обеими руками пригладил причёску. Толку от этого было мало: неделю назад сбритые, волосы едва пробились в коротенький ёжик, так что жест был, скорее, автоматическим. За кустами открылся длинный дом, с виду похожий на их спальный корпус; из открытого окна как раз и доносилась музыка. На садовых качелях сидели две девушки. Пару лет назад Тони попал на ретро-вечеринку «Стиляги», так вот, там все девушки были наряжены так же: облегающий верх, пышная юбка, всё очень яркое… — Дамы, моё почтение! — Бендер был сама обходительность. Остальные тоже поздоровались. — Да уж виделись, Семён Петрович! — ответила та, что в красном с белыми горохами. Почему Семён Петрович? Он же вроде Остап Ибрагимович? Вторая, в бабочках, только слегка улыбнулась. Обе внимательно разглядывали пришедших. — Вот, привёл вам новеньких, прошу любить и жаловать. Луи допел «Лет Май пипл гоу» и завёл «Хеллоу, Долли». Из окна высунулась Лиза: — Ну что, так и будете во дворе стоять? — Лизонька, я тебе четверых доставил. Обниматься некогда! Покидаю тебя, мечта поэта! Лиза насмешливо фыркнула и скрылась. Бендер кивнул им на вход: — А вы, парни, давайте… Ближе к телу, как говорил Мопассан! Внутри дом был похож не на барак, а скорее, на женское общежитие с кухней и большой общей гостиной, обставленной довольно уютно, даже по-домашнему: диванами с бархатными подушками-думками. Посредине — длинный, накрытый праздничной скатертью стол. Венские стулья. На стенах висели рисунки в гладких деревянных рамках. На комоде у окна, на белой кружевной салфетке, стоял прибор, в клубах бывают похожие, для пластинок. Только те электрические, а у этого сбоку торчала ручка-заводилка. Всё было встроено в чемодан, развёрнутый на улицу. Из-под крышки виднелись какие-то блестящие рычажки и изогнутые штуковины. |