Онлайн книга «Дороги, которые...»
|
Перед сном Антона вызвали на улицу — поговорить. Он слегка струхнул, но пошёл. На лавках уже сидели Бендер, Нечаев и ещё человек шесть стариков. Антон как-то и не понял — как он определил, что они старики. Молодые на вид парни. Только вот глаза… Манера разговаривать, может быть? Или привычка командовать людьми, как у отца? Бендер начал: — Ну что, Антон, хотим от тебя услышать твою историю — за что ты на каторгу загремел, что ты за человек, чего от тебя ждать… Бурый щурился и молчал. Рассказал он остальным или нет — непонятно. Да и какая разница? Антон ещё раз пересказал свою историю, стараясь не показать себя совсем уж дебилом. Повисла театральная пауза. Бендер удивлённо и даже как будто жалостно сложил брови домиком: — Ой, дура-а-ак… Отцу хоть сообщил? Антона словно пронзило. — Да как⁈.. А можно разве?.. Я же… Барон же всё равно сказал — обжалованию не подлежит… Бендер сморщился, как от зубной боли. — Ты голову-то из задницы вынь, Антоха. Не о тебе печаль. Батя твой искать ведь будет. Переживает, поди. Сколько лет-то ему? Антоха натужно вспомнил год рождения отца — шестьдесят четвёртый. — Получается… Семьдесят три в октябре будет… — Ну вот. Сердце, наверно, слабое? Такая мысль была совершенно новой. — Я… Я как-то… — Ага. Ты всё о себе переживал… Вот что. Синяк, дашь ему бумагу, карандаш, конверт — пусть черканёт бате пару строк. Нет… в четверг выдашь! Пускай пока подумает, время есть. И в пятницу передашь с почтой, пусть отправят. А ты, малόй, учись не только о себе думать, понял? Всю ночь Антону снились вёдра с водой. И бесконечная лестница, по которой надо было забираться, чтобы вылить воду в огромную, бездонную цистерну. КЛЯТВА В ДЕЙСТВИИ Новая Земля, баронство Белый Ворон, Мраморная каменоломня, 18.01 (мая).0055 Ночью двое степняков из новой банды (которых Антон продолжал про себя называть полосатыми, вспоминая их стёганные ватные халаты) ударились в бега. Один из них приполз под утро, скуля и с трудом передвигая скрюченные конечности. Антон со страхом смотрел из-за спин вываливших на крыльцо сокамерников. Со рта беглеца свисала нитка стеклянной слюны, лицо посинело. Второй не дополз. Мужики пошли по следам и приволокли в лагерь его скукоженное тело. Пришёл доктор, поводил над живым руками, после чего тот сел, трясясь и хватая воздух ртом. Следом пришёл начальник. Мрачно велел «выписать двадцатку» в воспитательных целях и на два дня перевести на хлеб и воду, «а этого придурка закопать». И ушёл. Староста назначил троих из старичков, один (здоровый двухметровый мужик по кличке Лось) сходил в дом и принёс длинную скрученную плеть. Пока он ходил, двое других живо примотали проштрафившегося к лавке, потом взяли скрюченный труп, две лопаты и ушли в лес. А первого Лось отхлестал плетью. Мамочки, это просто пипец как страшно. Киргиз выл и дёргался. На спине остались багровые кровоточащие полосы. А доктор ушёл! Специально, наверное. Остальные восемь новеньких стояли и злобно смотрели, как их товарища избивают. Ровно двадцать ударов, Антон посчитал. А старики зло смотрели на новеньких. Потом Лось смотал плеть и сказал: — Если из-за вас, уродов, отряд попадёт на взыскание — я больше жалеть не буду, кожу сниму, будьте уверены. Так это он жалел ещё, что ли? |