Книга Дороги, которые..., страница 122 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Григорий неторопливо отпил чай, поставил, подумал.

— По поводу поездки не уверен, нужно решить несколько вопросов. В городе можете на меня рассчитывать. Когда вы хотите, чтобы я начал занятия?

— Да прямо сейчас можете и начинать.

— Хорошо. Понадобятся книжки. Может быть, карандаши, альбомы…

— Вот это уж точно не проблема!

Спустя полтора часа Григорий вернулся в комнату к беглецам. В руках у него была коробка. Он разулся и сел на матрац, поджав ноги.

— Здравствуйте ещё раз! Подойдите сюда. Теперь я — ваш новый учитель, — Григорий говорил по-таджикски, изредка вставляя русские слова, — Это значит, я буду учить вас всему, что нужно. Зовут меня дядя Гриша. А ну-ка повторите… Когда люди хотят узнать ваше имя, они спрашивают: как тебя зовут? А когда называют себя, говорят: меня зовут — и добавляют имя. Понятно? Теперь каждый ответит мне… Как тебя зовут?.. — начался первый урок.

Когда дети по очереди представились, он раскрыл коробку.

— Смотрите, что я принёс. Это книжка. Книжка, — ребятишки придвинулись поближе. Книга была большая и яркая. — Слушайте. Сказка про колобок…

Перед обедом Палыч зашёл в детскую (как многие её начали называть).

Дети что-то рисовали, сидя за специально принесёнными для этого столами. Меховые звери сидели рядом и присматривали за процессом своими круглыми глазами. Григорий показывал одному из мальчишек книжку и что-то объяснял по-таджикски. Палыч присел рядом.

— Ну что, как успехи? — он спросил это скорее для проформы, однако Гриша предложил, кивая на сидящего рядом ребёнка:

— Спросите: как его зовут?

Палыч, чувствуя себя как комиссия гороно, внезапно нагрянувшая в школу, спросил:

— Как тебя зовут?

Пацан стрельнул чёрными глазами на дядю Гришу, получил одобряющий кивок и старательно ответил:

— Мине завут Муталиб.

— Молодец, — одобрил Палыч.

Муталиб ещё раз покосился на учителя и решил продолжить диалог.

— Как тыбя завут?

— Меня зовут дядя Витя.

— Дядя Витя? — уточнил пацан.

— Да, — Палыч утвердительно кивнул.

Муталиб в приступе вдохновения положил Палычу на колени книжку («Репка» — автоматически отметил он) и объявил, показывая пальцем на картинки:

— Кошька! Мяу! Сабака! Гаф! — перелистнул книжку на последнюю страницу, где огромная семья сидела за столом. — Люди! Кушить! Ам-ам!.. Муталиб! — действительно, один из нарисованных детей был черноглазым и черноволосым, — Муталиб кушить, ам-ам! — он для наглядности показал себе в рот и осторожно улыбнулся.

— Вот это ты молодец! — искренне похвалил Палыч, и добавил уже для Григория: — Я ведь за этим и зашёл, на обед вас позвать.

— Спасибо, мы сейчас придём.

Гриша встал и что-то сказал детям, причём посредине предложения Палыч отчётливо разобрал слово «кушать». Они тотчас начали составлять карандаши в стаканчики, собирать в стопку книжки, поправлять стулья.

В обеденном зале он увидел ещё кусочек урока. Григорий разрешил ученикам начать обед только после того, как они правильно повторили все названия блюд: суп, картошка, котлета, хлеб, пирожок, компот…

После обеда в детскую заявились девушки. Они приволокли с собой зеркало, пакет, полный заколок и бантиков, и устроили целый салон красоты. Пришёл Коля, притащил несколько коробок пластилина, из которого тут же начали лепить всяких зверей и показывать, как они кричат. На шум просочилось ещё несколько скучающих товарищей, желающих помочь лепить и рисовать. Буйство творчества продолжалось, пока не явился Сок и не выгнал всех взрослых на тренировку.