Онлайн книга «Пока летит монета»
|
Отец разрывался между работой и поездками в больницу в соседнее большое село, был хмур и мрачен. Что-то с мамой было не очень хорошо, и Настя старалась не попадаться ему под горячую руку. Она сидела в своей комнате на втором этаже и играла с рыжей лисичкой, которая оказалась лучше всех-всех кукол, потому что ещё и разговаривала! И называла её иногда так смешно: не Настя, а Светлячок! К концу первой недели вся еда, которая появлялась в доме, состояла из колбасы, майонеза и хлеба. Изуми, глядя на такое дело, сказала, что их это как бы не касается, но нельзя же так кормить ребёнка! И пока Ёсико играла с Настей, она приняла человеческий облик, перетащила в дом заначенные в беседке продукты (не спрашивайте даже, где кицунэ их взяли) и приготовила обед, а заодно и ужин. Они накормили девочку, потом уложили её поспать и неторопливо поели сами… Хозяин, явившийся вечером, удивился готовому ужину, но Настя сказала ему, что приходила тётенька и всё приготовила. Соседка, наверное, или из управы кого отправили — решил зоотехник и выкинул этот вопрос из головы, все мысли другим заняты были. Так они прожили всю зиму: хозяйка лежала в больнице вместе с новорождённой малышкой, хозяин почти не бывал дома, Изуми с Ёсико, соскучившись по домашней жизни, с энтузиазмом экспериментировали в кулинарии, перемыли весь дом и вообще навели полный марафет, как тут говорят. К Среднезимью Изуми отправилась на ежегодную встречу лис — кому-то из двоих надо было пойти, а то сёстры всполошились бы — а Ёсико осталась. Не могла же она бросить девочку одну? Теперь она иногда показывалась и в человеческом виде, как помощница по хозяйству, но Настя не подозревала, что весёлая рыжая девушка и маленькая лиса — это одно и то же лицо. ЧУТЬ НЕ СПАЛИЛИСЬ Изуми вернулась довольная, распираемая новостями — и про ближних рыжих, и про дальних золотых и белых, ушедших на восток, к неграм, среди которых попадались даже людоеды! Они уложили Настю, сели за вечерний чай и так увлеклись, что проворонили приход хозяина и очнулись только когда дверь с веранды в комнату отворилась и качнулись в сторону толстые (для тепла) занавески в дверном проёме. Изуми мгновенно обратилась лисой и спряталась под стол, а Ёсико… Ёсико, замершая на месте, словно её ноги к полу приморожены, остро пожелала стать невидимой. Хозяин вошёл, с удивлением оглядел стол, стоящие на нём две недопитые чашки чая, разложенные вкусняшки, скользнул взглядом сквозь Ёсико, пожал плечами и начал убирать со стола. «Он меня не видит!» — эта мысль пропела в мозгу маленькой лисы торжествующим горном. Теперь она могла себе позволить находиться в доме круглосуточно, показываясь только Насте, когда рядом не было взрослых. Когда хозяйка вернулась из больницы, она сразу почувствовала это — чужую женскую руку. Для начала, чтоб не устраивать с порога семейную сцену, осторожно расспросила дочку. И та ей, естественно, всё выложила: и про двух девушек, которые приходят варить и убираться («рыжие и глазки вот такие»: Настёна слегка оттянула уголки глаз к вискам), и про маленькую говорящую лису. В посёлке была всего одна рыжая женщина — кудрявая хохотушка Маринка, учётчица с управы, но под описание она никак не подходила. Была она полновата, глаза имела серые, а не чёрные, да к тому же сама через месяц должна была родить — чего уж ей бегать чужой дом перемывать да готовить! К тому же Маринка была одна, а тут… Ещё более странным оказалось то, что муж этих «тётенек» ни разу в глаза не видел. |