Онлайн книга «Пока летит монета»
|
Мой громкий камушек в виде эксперимента был вделан в кольцо. Посмотреть — удобно ли будет? — Олаф Иванссон, что дашь мне за жизнь твоего бойца, если спасу его? — «негромко» поинтересовалась я. Тишина стала вовсе осязаемая. Я не видела Олафа из-за камня, но уже предполагала его ответ. — Торбьёрн обесчестил себя нарушением закона хольмганга, — голос ярла был хриплым и… тусклым, что ли, — Делай с ним что хочешь. Он — твой. Линдхольмский тинг накрыл дружный вздох. А с другой стороны — викинги же. Этот парень представлял весь посёлок, и его выходка ударила по коллективной репутации. Стратегически — вроде и откупились, и открестились… Я отдёрнула камень от лица: — Мужики, тащите его бегом, пока кони не двинул! Четверо бойцов рванули к Острову. В этом посёлке никто не пытался укрывать рабов. Видать, наслышались про Бирку и неприятный опыт с пепелищами повторять не хотели. ПЛЮС ПОЛТОРЫ ТЫСЯЧИ В общей сложности у нас получилось даже чуть больше, чем полторы тысячи людей, взятых из северных викингских посёлков. Освобождать их мы торопиться не стали (так что во временный лагерь они заселились пока в рабском статусе), но объявили, что весной начнётся расселение по посёлкам и вот тогда те, кто в лагере покажут себя хорошо — будут поселены как свободные. Торбьёрн по некотором размышлении был отправлен туда же. На западной границе нужны бойцы, а у него есть шанс стать-таки хорошим бойцом. Если дурить не будет, конечно. Для моих учеников-целителей образовалось огромное количество работы — ужасная, но очень благоприятная для обучения ситуация. Если в расчётливом Линдхольме состояние рабов было в целом сопоставимо с освобождёнными из Хедебю, то Бирковские — это же просто тихий ужас. Совсем освенцим, битые-перебитые, немногим лучше доходяг из Нор. А уж что там в головах творилось! Честно, как я этот год вывезла — не знаю. Похудела даже. Психокоррекция — дело трудное, энергозатратное, а тут сразу такой вал. Хорошо хоть за лето успела с Аудуном и Серебряной Гаванью разобраться. После Линдхольма я объявила очередь: сперва трэллы из Бирки (уж очень там было всё плохо), потом все из Серебряной Гавани, кого ещё не успела посмотреть, потом те посёлки из их партии, кто расселился по другим местам, и уж потом оставшийся Евфратский лагерь. Вот так — в порядке живой очереди! А пока — всем прописан Исцеляющий источник, после которого пошёл реабилитационный период. Люди элементарно привыкали регулярно есть и мыться, носить чистую одежду и разговаривать в полный голос. Каждому была определена работа: на зимней лесозаготовке (из чего-то же по весне строиться будем?), на предварительной расчистке дорог и мест будущих поселений, на ферме или в мастерских. Андле со своими учениками занималась внедрением в сознание людей «животноводческой культуры» — уж больно они в своём средневековье одичали. Заработали школьные классы для детей (и вечерние для взрослых). Ну и так далее. Ну вот, пока мы совершали всякие героические подвиги, Серебряная Гавань готовилась к Осенним посиделкам — долгим двум неделям, когда люди почти не выходят из домов. Иногда бури затягивались, и мы заранее рассчитывали дней на двадцать изоляции. На это время откладывались всякие дела, на которые не хватало времени в обычной круговерти (что-нибудь требующее особенного тщания и кучки свободного времени), заготавливались вкусности и приглашались желанные гости для приятных неспешных бесед. |