Онлайн книга «Выбор – быть человеком!»
|
— Да, — сказал Серёжа и постарался спрятаться за сестру. — Всё. Ниф — к отряду. Туриэль — дуй к Марго, выясни про логопедию, хорошо бы сегодня начать, если что — посидишь у неё, пусть придёт. Элин… — Можно я сегодня в мастерскую? — подняла руку эльфийка. — Там проект завис… — Беги! Подбери-ка им, кстати, что-нибудь на складе. — В обед, и с посыльным отправлю? — Пойдёт. Настя, остаёшься пока ты. Поедите — и сходите к соседям на мини-ферму; и рядом, и познавательно, эмоции, практика — прямо букет. С козами для начала познакомьтесь. Или нет, лучше с курочками. Да, Серёга? Цыплят пойдёшь смотреть?.. Режим пока мягкий, щадящий. Смотри, анализируй. Если что — голубь вон, отправите депешу. Лишних любопытных ворон выпроваживай, особенно детей. Имейте в виду, девочки: восстановление ещё не завершено, усталость может накрыть внезапно, куда пойдёте — карематик с собой берите, а то вы ж его не дотащите, даже вдвоём! Настя! Всё фиксировать в дневничке! — Поняла. — Наташа, ты брата лучше знаешь, если вдруг поведение тебе кажется неадекватным — сразу говори, ясно? — Ясно! — и без того большие глаза раскрылись ещё шире. — И дневник тоже помогай заполнять. После ужина все собираемся здесь, смотрим: каков будет прогресс! У крыльца меня ждал новый конь. Ве́лик, на самом деле, незаслуженно на два года заброшенный мной в кладовку. Вася, увидев, что мы с ВладимирОлегычем ездили к порталу на велосипедах, попросила Лиру уступить ей на пару недель, а пешком ходить — никуда с нашими расстояниями не успеешь. К тому же у агрегата была удобная корзина для всякой поклажи. Техника! Сегодня я планировала до обеда успеть проинспектировать цыган, правильных и неправильных — но в пределах острова, в противном случае муж категорически противился моему выезду без охраны. Но был ещё один момент. КАРТОФЕЛЬНЫЕ ВОРИШКИ Тонька В рабских домах на окраине тепличного комплекса стало пусто. Разом съехавшие тринадцать старожилов увезли с собой значительную часть хозяйства, которое выглядело вроде как общим, а оказалось чьим-то, просто предложенным для общего пользования. Особенно это касалось всяких уютных женских вещичек: вязаных ковриков, кружевных накидашек, скатертей и всякого такого. Исчезло зеркало со стены в резной полированной раме. Хома, снимавший его, нацелился было и на кухонные полки, потом глянул на мелких девок, таращивших на происходящие сборы круглые глаза, и буркнул: — Пользуйтесь. Я себе ещё сделаю. Теперь на верхней полке стояло пять блестящих стальных кружек, пять таких же стальных мисок и пять ложек в жестяной банке. Нижняя, широкая, игравшая раньше роль разделочного стола, была переведена в ранг стола обеденного. Кухня, за исключением этих двух полок, была совершенно пуста: голые бревенчатые стены да печь в углу. Не осталось даже табуреток и лавок. Девчонки приволокли себе по чурбаку и устроились, кто как смог. В углу под широкой полкой стояли два маленьких бидончика и корзинка, выданные им теперь вместо прежних, побольше. В бидонах полагалось приносить с кухни готовую еду: супы, каши, даже чай — потому как ни чайников, ни котелков для кипячения у них теперь не было, а даже если бы и были — всё равно никто из оставшихся девчонок не умел пользоваться большой дровяной печью. Раньше не догадались научиться, а теперь велено было не трогать, чтоб не угорели. |