Книга Выбор – быть человеком!, страница 39 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Парень слегка оторопел от внезапной смены темы:

— Ну… Я это… Да я совсем по-мелочи же! Костёр в походе запалить, печку.

— М-гм. Костёр держать можешь, чтоб не расползся?

— А-э-э… могу.

Вот это хорошо. Надо надоумить его, пусть поработает над сопротивлением огню.

— Слушай мою команду. Поджигай и держи пламя, чтобы никуда не перекинулось. Понял?

— А… а что поджигать-то? — втупил Славка.

— Ну не тормози! Шалаш поджигай!

— Так там внутри ж девки!

— И что? Они ж помирать собрались? Драматически… — я хмыкнула. — Жить захотят — выскочат!

Зуб даю, внутри прислушивались, но думали, что мы хотим их взять на понт.

Сухие ветки занялись с весёлым треском. Славка посмотрел на меня вопросительно.

— Нормально! Давай, по кругу ещё пройдись, пусть с краёв в центр горит.

— Понял.

Дальний торец палатки, закрытый давно просохшим лапником, ярко вспыхнул и провалился внутрь, несколько голосов пронзительно завизжали, из выхода повалил серый дым.

А ещё шалаш как будто ожил. Стенки затряслись, словно в спазматических конвульсиях, и умирающее строение начало рожать из последних сил. Извергаемые в дымном чаду фигуры запутались друг в друге, они толкались, хрипели и старались вывалиться наружу. Рассматривая бьющийся на пороге комок, из которого высовывались кашляющие головы, я прокомментировала:

— Что-то многовато их там для одного шалаша.

— Так они ночуют-то в трёх, а протестовать, вишь, в один собрались.

— Протестовать, значит. Ну-ну.

— Пожар! Пожа-а-ар!!! — истошно завопил кто-то, и от стройки в нашу сторону побежала вопящая толпа, вооружённая в основном лопатками-шкурилками.

Вот это я не ожидала, что они так бросятся. Не учла, что недавние погорельцы. Кое-кто, конечно, добежав и увидев нас со Славкой, спокойно разглядывающих фактически костёр и комком ползущих девок, остановился тоже, но большинство кинулись на огонь с остервенением муравьиной колонии, терзающей издыхающую стрекозу. В минуту от пламени остались только едва дышащие дымом прутики. Пионерского костра не успело случиться. Кто-то истерично голосящий заставил расступиться ошалелую толпу и вылил на шевелящийся кашляющий ком два ведра воды. Гидра распалась на отдельные тела, с сиплым свистом втягивающие воздух. Я ждала. Остальные топтались вокруг, не решаясь уходить, постепенно сбиваясь в кольцо, посредине которого остались мы со Славкой, остатки шалаша и мокрые кашляющие девки. Наконец последняя перестала сипеть и кыхать.

Кто-то приволок мне раскладной стул. «Садитесь, хозяйка!» Правильно, вдруг я сану добрее. Села. Постепенно тишина вокруг сделалась осязаемой.

— Вы! — понятно, к кому я обращалась, да? — Почему вы решили, что я буду с вами нянчиться? Вы мне неинтересны. Вы мерзкие, тупые, испорченные девки. Здесь вы больше не останетесь. Слава, вычеркни их из своих списков. Сегодня в восемь вечера Андрюха приедет за продуктами, заодно и угонит их на каменоломни. А теперь ну-ка ещё один костерок мне вот тут организуй, — я вздохнула и потёрла лицо руками. — Слушать всем! Я НЕ ХОЧУ И НЕ БУДУ долго с вами возиться. Я не желаю наблюдать кровь и кишки. ВЫ ВСЕ должны работать, слушаться и делать то, что вам велят. Иначе с вами будет вот что.

У сидящих на земле горелок начали отваливаться волосы. Сперва у старшей поползла вбок и свалилась её тяжёлая модная шишка — вместе с остальными волосами, обнажив более чистенькую и даже блестящую кожу черепа. Эффект получился такой, как будто с манекена слез паричок. Внезапная эпидемия облысения распространялась со скоростью один человек в десять секунд. Девки таращились на вдруг оказавшиеся в руках косы и отваливающиеся пряди — и всё это под множественные невнятные возгласы со всех сторон. Санитарная зона вокруг резко увеличилась. А вдруг заразно, мало ли!