Книга Выбор – быть человеком!, страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А в Бирюзу, тоже торжественно, своим ходом, пошла первая партия работников, подгоняющая перед собой племенное стадо крупных пятнистых чёрно-белых коров. Как мы правдами и неправдами добывали этих красавиц-сибирячек (реально, порода так называется) — это отдельная песня с припевом. Но теперь они есть, и у наших возглавляемых Андле ветеринаров-животноводов уже появились какие-то далеко идущие планы.

ПЛОДЫ ПЕРВОГО СОБРАНИЯ

Новая Земля, Серый Камень, 13.04 (августа).0005

Кельда

А вот в пятницу, к вечеру третьих суток, выданных на раздумья, ко мне потёк людской ручеёк.

Если вы думаете, что всё было прямо лучезарно и мимимишно, то ошибаетесь. Первыми пошли сомневающиеся. Я бы вот тоже сомневалась. Но мы с Вовой находились в таком положении… нельзя нам было усыновлять. И так мы тут… отцы народов, блин. Мы разговаривали. Я, конечно, проверяла всех. Всякие фокусы и неприятности с усыновлёнными детьми нам нафиг не нужны, это мы ещё в первый день, на заседании с нашей комиссией по усыновлению решили — в усадьбе у портала, помните? Так что я работала по совместительству и за мага-сканера заодно. Сомневались люди всё больше из-за страхов, крепко вбитых в подсознание техногенным капиталистическим миром. После разговоров я отправляла их снова подумать. Такое решение не должно приниматься в суете.

Приходили и те, кто не решился взять на себя новую ответственность. Ведь кто-то мог и не хотеть, правильно? Имел право. И это были ни в коем случае не дурные и не скаредные люди. Ну… просто вот так. Не чувствовали в себе сил. Не хватало решимости. Некоторые боялись, что родным детям будет недоставать внимания и заботы. Я не убеждала их в обратном — зачем? Не каждому доступен такой смелый шаг. Подвиг даже.

Многие, кстати, предлагали свою помощь: с маленькими, как Маргаритины, или с более старшими. Почему бы и нет? Любая лепта ценна. Таких я отправляла к Марине, наказав ей подойти к вопросу со вниманием.

Но были и семьи, изъявившие настойчивое желание усыновить «подросших волчат». Таких в моей специальной тетрадке значилось уже четыре, все — будущие переселенцы в Бирюзу.

С каждой семейной парой (пока шли только пары) я беседовала детально.

Проговаривали ещё раз, что по нашим законам эти усыновлённые-удочерённые будут считаться взрослыми, но на испытательный срок — не вполне полноправными, так скажем. Где-то детьми. Выясняла предпочитаемый пол, возраст, а главное — количество. Один ребёнок, два? Или сколько?

Не знаю, что сыграло: пламенная речь Марины или мои рассуждения о фронтире, но напротив фамилий в колоночке «кол-во детей» значилось: 4, 4, 5 и 3.

Что-то это меня даже немного напугало.

К утру шестницы выяснилась причина столь смелых решений. И что́ я тупанула и не догадалась сразу? Евгения Валерьевна же.

Женя-фигуристка не просто рулила кланом из троих своих детей, их жён-мужей, их детей и даже внуков, а так же целой кучи боковых родственников. Она ещё и входила в совет будущей деревни. И, конечно же, вела пропагандистско-разъяснительную работу среди своих переселенцев.

Женя тоже умела убеждать и зажигать сердца, и к утру четырнадцатого августа практически сидящие на чемоданах бирюзинцы пошли ко мне целой демонстрацией. И все с такими же заявками. А что? Усыновление троих-четверых детей на фоне Жениных двенадцати выглядело вполне обыденным поступком.