Книга Записки кельды, часть 2, страница 95 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Девочка Женя ждала именно нас.

Так, по порядку.

Женя сбежала в новый мир вместе со старшими девочками. Беглянок было шестеро, в том числе Женина сеструха, которая была старше аж на целых пять лет! Она вообще была большая, у неё в детском доме даже туфли с каблуками остались. А ещё она носила лифчик! Этот аргумент оказался решающим в признании интеллектуального превосходства. Женька со старшей сестрой спорить не стала. Надо бежать — значит, надо! Все старшие бегут.

В день побега им повезло: ехали какие-то люди и у них было много этих… не свиней, нет… лохматые такие, кудрявые… баранов, да! И они успели побежать, когда ворота открылись, и забежать впереди стада. А полиция не успела! Большой дядька ещё ругался так… Не-по-русски как-то. Ну и всё. С этой стороны оказалось не так совсем, как девочки говорили. И никаких фей не было. И даже единорогов. А к вечеру все так хотели есть, начали спорить и ругаться. И пошли… ну, вон туда, в домик. А там тётенька сидела, она дала им печенья и записала фамилии. И сказала посидеть на лавочках, пока не приедет еда. А потом сказала идти кушать. А там были ещё другие, тоже из детского дома. Даже из разных. И мальчики, и девочки. Все поели и эти новые сказали: пошлите с нами, у нас костёр — и все пошли. Там ещё были палатки и одеяла.

— И сколько вы там прожили? — поинтересовалась я.

Женя задумалась, посчитала на пальцах, какие супы она ела в последние дни за этим столом. Получалось, дней шесть. Если принять версию, что до того в палатках жило где-то четырнадцать человек, то кроме этой чумазули куда-то переместилось ещё около двадцати.

— Ну, куда сестра-то делась? — поторопил рассказ Вова.

— А они с тётеньками ушли. Такими… с золотыми зубами.

О как интересно… И зубы, кстати, не вывалились, мгм.

Короче, если опустить подробности: сегодня днём в этот бомжатник пришли цыганки. Штук пять. Или шесть… Много, в общем. Красиво рассказывали и обещали золотые горы, вливание в дружную семью и всякие ништяки. Н-да, практически старая вокзальная схема. Только текст чуть другой. Ну и… — все собрались и с ними пошли.

— А ты чего не пошла? — резонно спросил Вова.

— А я не хотела. Они плохие. И говорили они всё неправду.

А вот это уже интересно. Я присмотрелась к девочке. А ведь у неё был дар! Пока ещё слабый, формирующийся, но совершенно определённо — дар! Некоторая разновидность ви́дения душ. Более… интуитивная, что ли? И более узконаправленная. Женька могла безошибочно отличать правду от лжи. Ходячий полиграф, блин.

— И так они тебя отпустили? — усомнился наш барон.

— А они меня не видели. Они когда пришли, я за кусты ходила. Ну… в туалет.

— А сестра?

— А сестра хотела меня искать, но та толстая тётенька сказала, что мальчики меня поищут и приведут, и я побежала. Там тропинка есть, и дерево. Я это… залезла. Они походили и ушли. Наверх не смотрели. А палатки забрали. И одеяла…

— А грязная такая чего?

— А… Это я когда бежала, в лужу упала.

— Мгм. А нас чего ждала?

— Я к вам хочу. Можно? Я к этим страшным не хочу.

— Вот так вот, да? — удивился Владимир Олегович. — А я не страшный?

— Нет. Ну… вы не так. У вас… — Женьке явно не хватало слов. — У вас по-правильному. А они, эти…

— Цыгане? — подсказала я.

— Да, цыгане! Я забыла как они называются просто. Они так смотрели, как будто съесть хотят, — девчонка передёрнулась.