Онлайн книга «Записки кельды, часть 2»
|
И мне даже не понадобилось залезать ей в голову, чтобы всё это узнать. Каждый раз, приходя, Маргарита Васильевна просила меня выпустить саламандру, долго глядела на неё и что-нибудь да рассказывала. В этот раз я была с сюрпризом: — А я вам письма принесла! — я заманчиво потрясла пачкой. Вова тут накануне заявил, что, мол, в армии написание писем близким людям является обязанностью каждого бойца — и всем новобранцам из четвёртого детдома велел сочинить по письму. — Письма? От ребятишек⁈ Плясать, да? О боги, я представила, как дико мы будем выглядеть — и чёт отказалась. Ну нафиг, тут и так нас странными считают. Поскольку опыта в эпистолярном жанре у большинства не было от слова совсем, барон выдал приёмышам инструкцию: описать, что с ними происходило. Маргарита жадно перебирала такие разные листки — иногда аккуратно сложенные, иногда покоробленные от воды или как будто крокодилом пожёванные — плакала и смеялась… «Мы с Машей устроились хорошо, в комнате шесть коек и кроме нас живёт ещё три девочки и девушка Алёна. Она старшая, как старшая сестра. Алёна всё знает про ЛОШАДЕЙ!!! Мы ходили в конюшню уже шесть раз и я сама могу ехать шагом…» «Я поймал такую бальшую рыбу! На картинку не влазиит, я смог толька хвост абвисти…» «Петька ходил на дижурство и барон сказал, что я могу с ним пайти. И мы залезли на милорн (это такое дерево, большое, как деветииташка или даже больше и на нём есть пирила и там можно ходить) Это было КРУТО! Всю землю видать до самаво гаризонта!» Ниже был расположен рисунок кряжистого дерева с муравьём в кроне и две стрелки с подписями: «эта милорн» и «эта я!!!» «Добрый день Маргарита Васильевна! У нас всё хорошо. Мы живём дружно и мальчишки даже не дерутся, потому что всем некогда. День у нас начинается рано, в шесть часов… (дальше следовало подробное описание дня во всех деталях на двух листах)…А по субботам мы ходим к Лэри и она учит нас рисовать прямо на улице, это называется пленэр. Я попросила, и она дала мне мой рисунок с птичками. Там мама-птичка учит своих деток петь. Это мой вам подарок. Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали. Лэри мне немножко помогала…» Ну ещё бы! Птички на картинке время от времени склоняли на бок головки и переступали лапками, раскрывая клювики. Но основная часть работы была, несомненно, детская. И ведь неплохо! Надо на эту девочку обратить внимание. Директриса длинно вздохнула: — Боже мой! Они шевелятся! Это что — волшебство? — Магия, в одном из прекрасных её проявлений. И к вашему счастью — часть её сохранилась и на вашей стороне. Подозреваю, что первоначально птички ещё и пели. — Обалденно просто! Я над столом повешу. — Ага. Под пуленепробиваемое стекло. Узнают — сопрут ведь. Знаете, сколько такая картинка стоит? — я шёпотом озвучила сумму. — Да вы что?!! — Да. А на аукционе — смело можно раза в три умножить. Или в пять. Она бережно собрала детские письмена и спрятала их в папку. — Знаете, а ведь в этих письмах — настоящая жизнь… Как же я вам завидую! — взгляд её сделался тоскливым. — Если бы не дети — завтра же к вам перебежала бы. Сегодня! — Понимаю вас. Это такой якорь — и эмоциональный, и моральный… «ВСЕСТОРОННЕ РАССМОТРЕТЬ…» После этой партии весь детский дом (точнее, весь его урезанный состав) выехал на какие-то летние дачи, и мы на время о них забыли. |