Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 63 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Фига у вас тут просторы! — поражённо осмотрелся Маяк. — Я-то думал, типа дачи…

Ну-ну. Это они ещё не поняли, что вся «Шаманка» — тоже наша. Но это чуть позже.

Вовка сразу по-хозяйски повёл своих устраиваться — в мальчишескую «общагу». Хорошо, там шкаф был, вешалки, они живо переоделись в гражданку и перестали создавать у меня иллюзию военного положения.

А тут из дома дядь Рашида прибежали девчонки: Таня, Ирка и Наташка (Вовкина сестра, её по субботам деда Петя почти всегда пораньше привозил, сильно они с Иркой подружились, а уж когда Вова из части возвращался — все к нам). С Катькой и Ромкой они уж давно знакомы были, а тут — целый вагон новых лиц!

Товарищи почти что курсанты вышли в общую гостиную — а тут девчонки. Ладно, мелких не считаем. А Катя с Таней — как раз их одногодки. Девчонки сразу такие все из себя хозяюшки, давай бабушке помогать на стол накрывать, носами крутят независимо.

Пацаны и так воздух свободы первый раз за полтора месяца глотнули, а тут ещё девочки…

В общем, в воздухе запахло гормонами.

Угадайте, кто разобиделся? Наташка с Иркой же! Столько мальчишек, а на них, мелких, никто внимания не обращает. Но! Как только дело дошло до жратвы, парни, как положено молодым растущим организмам, сразу полностью сконцентрировались на вкусной и полезной пище — разрядили, так сказать, обстановку.

А потом мы пошли показывать — что тут у нас и как.

По традиции пошли в «Шаманку» — а там и гостевая зона, и спортплощадка, и качели-мангалы.

— Фига у вас хозяйство! — заценил масштабы Маяк. — Я-то думал — только вон то, а оно вон ещё куда!

Очень эмоционально, я бы сказала.

— Да это не сильно большое, — вполне понимающе огляделся Батон. — Щас семейные фермы многие такие строят. А у нас в совхозе, прикинь — раз в пять больше коровник в длину, и таких восемь зданий. Вот это много! Мать у меня учётчицей работает, одной писанины выше головы.

— Мы тоже записи ведём, — солидно сказала Таня. — Я уже давно помогаю. Два года уже, да, Оля? Или даже три?

— Три, точно.

— Вот. Я и записи в журналах веду. И даже карточки заполняю на маточных коз и производителей.

— О! Карточки помню! — засмеялся Батон. — Мы один раз с пацанами на чердак совхозного хранилища залезли — а там целые коробки списанных документов. Ну, нам интересно было — чё это? И в одном ящике нашли карточки племенных тёлок. И, прикиньте, спёрли мы целый ящик этих карточек.

— И зачем вам эти карточки? — удивился Левитан.

— Да «зачем»! — Батон слова усмехнулся. — Делать нам было нечего, чё. В штабе спрятали, в старой бане. Сидели, сортировали по-всякому — по алфавиту, по дате. Ещё по быкам-производителям. Некоторые часто встречались. Помню, Байковый был и Абанан.

— А чё такое Абанан? — удивился Зима. — Имя бурятское?

— Да я фиг его знает. Нету такого имени. Может быть, надо было кличку на «А» придумать, и ничего не выдумали, взяли да в начале букву приставили. Банан — Абанан.

— И во что вы играли? — с любопытством спросила я. Люблю такие истории почему-то.

— А придумали такую игру, типа не лото, не домино — помесь как бы. Потом забросили, так эти карточки в старой бане, наверно, и лежат.

Мы вышли из верхней калитки, и Вова махнул рукой в сторону асфальтированной площадки (по моему замыслу — будущей стоянки для машин) и большой вывески за ней: