Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 38 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Оль! — Катька слегка толкнула меня локтем. — Ты чё возьмёшь?

— Да не знаю. Пирожков, наверное. Бабушка у меня стряпает, как пулемёт.

— Ага. Мы тогда яиц сварим, огурцов возьмём солёных и… посмотрим ещё, чё там мама скажет. Может, бутербродов сделаем.

Истинно, трудовой пикник намечается. Но про компьютер я с Сергеичем всё-таки поговорила. Обещал узнать.

КАРТОШКА

Оля

Пятница

Назавтра вся наша параллель собралась у входа в комбинат, наряженная по-колхозному — старые вытянутые мастерки, задрипанные штаны. У меня было с собой своё ведро (лёгкое, оцинкованное, на десять литров — а то знай ещё, какие там выдадут бадьи, таскаться с ними), пара копорулек, чтоб ногти не ломать, и рабочие перчатки. А ещё наколенники из старого туристического коврика, на резинках. Потому что я не люблю крючком на грядках стоять, мне уж лучше на коленках, а земля уже холодноватая, да и сыровато может быть.

В ведре у меня гордо возвышался кулёк с едой — пакет пирожков и термос с чаем, для меня более чем достаточно.

Подошли два автобуса, погрузили нас довольно плотно и потащились куда-то в сторону Пивоварихи. Выгрузились мы посреди чиста поля, учителя стоят, озираются — куда идти, чего копать? Тут подъехал дядька на мотоцикле с коляской и объявил, что мы не совсем туда приехали, а надо было во-о-он туда. Короче, всё с приключениями.

На месте нас ждала какая-то тётя, объявившая, что «по два человека на рядок!» И телегу нам обозначила тракторную, в которую, значицца, картошку надо сгружать. По полю, видимо, какая-то механизированная штука прошла, потому как рядки были здорово рыхлыми бугорками подкопаны. Уже хлеб!

Ромка с Катькой встал. А я как-то непроизвольно — тоже с Катькой. Не люблю я с незнакомыми.

— Я вам помогать буду.

— А если мы раньше других сделаем? — немножко испугалась Катька.

— Значит, кому-то поможем, — бодро возразила я. — Или нет. Всё равно никого по одному не осталось. Давай, мы с тобой копаем, а Ромка пусть вёдра таскает. Смотри, какая у меня есть дивная штука! — я предъявила Катьке копорульку: — Существенно снижает индивидуальные трудозатраты, отвечаю. Попробуешь?

— Ух ты! Как когти! — восхитилась Катька и тут же спохватилась: — А ты?

— А у меня ещё одна есть. Пошли, раньше сядем — раньше выйдем.

— В смысле?

— Ну, раньше закончим.

— А-а…

Не вижу смысла описывать однообразный и довольно нудный труд. Мы три часа ковыряли землю русскую, болтая обо всякой ерунде. Я попутно размышляла о колхозах. Интересно, как они получают свои планы и почему с ними не справляются? Вот «семейники» всегда умудрялись иметь излишки — мне ли не знать, мы ж у них всё время их скупаем. То есть, они точно выполняют положенную им на их гектары норму. Сами, безо всяких «картошечников». И далее своими силами вырабатывают продукцию сверх назначенного плана. А что с колхозами не так?

И не надо говорить, что, мол, колхозники не хотят гробиться за копейки. Это у них ежемесячно копейки, а по итогам года они, кроме натурального пая, ещё и премию от общей выработки получают, иной раз и поболее тысячи рублей на нос. Во всяком случае, в отдельных богатых хозяйствах Иркутской области годовые выплаты до трёх с половиной тысяч доходили. По советским меркам — огромные деньжищи!

Наиль вон, пока буровиком ездил, насмотрелся — все, кто хотел, машины имели. Председатели за дополнительные скважины иной раз норовили «копейками»* с буровиками рассчитаться, которые никто из колхозников уже и брать не хотел. Не знаю уж, может, это север Иркутской области так зажиточно жил.