Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 14 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Один с сошкой, семеро с ложкой, — проворчала я вслед утягивающемуся в дверь хвосту. — Лишь бы шариться, оправдывать своё существование бумажками.

— Нарушения пойдут искать, как пить дать, — Вовка тоже налил себе чаю и подсел к нашему столу. — Нахрен мы с ними связались, скажи мне?

— Хотелось красивого. Нормальный этнографический центр. Интересный!

— В ***** мне не упёрлась эта интересность! — неинтеллигентно высказался Вовка. — На деньги нас уже выставили, теперь будут шарашиться с кислыми мордами, лишь бы не платить.

— И что ты предлагаешь? «Бросить да развестися»?^[4]

— А хоть бы. Ты, Сергеич, нас, если что, не теряй. Уйдём в тайгу, как старообрядцы. Оружия по северам много, куплю с рук ружьишко, охотиться буду. Ольга огородик заведёт. Достала меня эта суета.

Вова сейчас пургу нёс, конечно. Ну, какая тайга? Мы зачем сюда попали, в тайге сидеть? Но Сергеич как-то так спокойно чай отхлебнул и говорит:

— Я понял. А вот, пока вы в тайгу не ушли, скажите-ка… — и пошли заново расспросы да уточнения.

А со следующей недели всякие проверки прекратились — как отрезало. Приехали несколько курьеров, привезли нам бумаги, кто листочками, а кто пачками, что всё-то у нас хорошо.

— Сергеич сработал, что ли? — спросила я вслух, складывая в шкаф с документами очередную пачку.

— Да пофиг мне, хоть бы и он, — решительно высказался Вова. — Главное, чтобы нас не телепали.

— А кроликов, по ходу, придётся самим закупать.

— Да-а… Обидно.

— Но Пал Евгеньичу я на них нажалуюсь, пусть он их в газете пропесочит.

— Согласен.

Однако жаловаться не пришлось.

ПОЧТИ АМЕРИКАНЦЫ

Ольга. 15 сентября 1986, понедельник.

Пал Евгеньич приехал ближе к обеду. Мы тогда ещё не знали, что комиссий больше не предвидится, и несколько напряглись — нет, ну а вдруг он что-то знает?

— Кого ждём? — мрачно спросил Вова.

— Мне сказали, сегодня должны вам частичную компенсацию привезти.

— За кроликов? — удивилась я.

— Не «за кроликов», а прямо кроликов.

— Могли бы и предупредить, между прочим, — проворчал Вова. — Пойду, Рашида позову, клетки хоть расставим, а то они там сдвинуты.

Через полчаса к воротам «Шаманки» подкатил грузовик, и двое мужиков в брезентовых робах начали выгружать…

— Это где ж они калифорнийцев взяли? — сильно удивился Вова. — И чёт лапы у них смотри, аж до колена тёмные. Должны ж только «тапочки» быть?

— А почему вы их называете калифорнийцами? — Пал Евгеньич, пользуясь моментом, успевал щёлкать фотоаппаратом. — Мне сказали: русские горностаевые. Говорят, с Новосибирска везли партию на Ангарскую ферму, и для вас выкупили часть.

Ага. Похожая порода, но другая.

— А что, неплохо, — вслух подумала я. — Шерсть у них приятная, шелковистая, аж переливается.

— А то, что уши тёмные?

— Так уши на изделия не идут. Шкурка тоже поменьше будет — порода сама мельче. Зато, я слышала, иммунитет у них довольно сильный.

— Вот и проверим, — резюмировал Вова и пошёл заселять ушастых. Спасибо, приехали они со всеми документами и сопроводиловками, сразу привитые и обработанные.

Пришлось под новых кроликов заводить новый журнал. Всего нам сегодня привезли тридцать горностайчиков — двадцать пять маток и пятерых самцов. Ну, хоть что-то…

— Я вот, знаешь что, не пойму, — я старательно расчерчивала гроссбух. — Они нам что — так и планируют по тридцать штук в месяц возвращать? Или вот эта партия — вся щедрость, на которую мы можем рассчитывать?