Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 88 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

И вот — пожалте! Настоящего живого священника по телевизору показывают!

Время, конечно, не самое привлекательное — воскресенье, утро раннее, 8.45, сразу после программы «Время» — бо́льшая часть граждан отсыпается. С другой стороны, учитывая, что во многих городах работающих храмов вообще нет, беседа с батюшкой в какой-то мере заменит верующему человеку воскресную службу.

Примечательно, что в пятницу в те же 8.45 в программке значилось: «Словами пророка». И там вещал уже муфтий^[51]. Логично, мусульман в СССР множество.

Бабушка сказала, как весенний пленум прошёл, они и появились. Видать, мусульманство и православие были признаны значимой частью культурного наследия.

Католичеству, однако, ходу не давали. Подозреваю, что не простили папскому престолу слишком активную игру против социалистических властей, которую весь мир прямо сейчас имел возможность наблюдать в Польше. Польская Народная Республика пока держалась, но всё было так зыбко…

Более никаким религиям и конфессиям вещать было не разрешено, но меня чрезвычайно воодушевило даже это! А то я уж всю голову себе сломала — как организовать народные праздники и всякие гулянья, они же все к церковному календарю привязаны? А тут, раз партия дозволяет, то, значит, и нам можно.

Нет, находились и возмущающиеся — куда ж без них. Мракобесие, мол. Возврат в пещеры. Домострой.

Однако, я помню как в конце восьмидесятых народ припадал к телевизорам, надеясь на исцеление от Чумака и Кашпировского, как кидался в первые попавшиеся секты. Люди устали от лютого материализма и хотели чуда, хоть капельку. В этом отношении спокойные устоявшиеся религии всё же были лучшим вариантом.

Согласны с такой точкой зрения были далеко не все. Помните «детей Юрия Деточкина»?.. Как, я не рассказала вам про детей Юрия Деточкина?! Это чудовищное упущение! В таком случае прямо с них мы сейчас и начнём.

ДЕТИ ЮРИЯ ДЕТОЧКИНА^[52]

Когда наша дорогая партия не просто разрешила, а дала прямое указание на развитие всяческих инициатив по самоокупаемости (в те, первые ещё разы, задолго до двадцать седьмого пленума), обрадовались не все. Напротив, нашлось множество несогласных. Но открыто критиковать решения Центрального Комитета — такая себе идея. Народ у нас по большей части осторожный, наученный тому, что партия всегда умнее и вообще, против коллектива идти — всё равно что ссать, простите, против ветра. Тем более против такого глобального коллектива как коммунистическая партия всего Советского Союза.

Однако по-тихому случалось, что бухтели. На кухнях. В курилках. Или там, распивая у пивнушек по кружечке.

Завидовали «выскочкам», естественно.

Не у всех «самоокупающихся», понятное дело, получалось гладко. Многие сунулись в рынок, поняли, что надо пахать, чтоб длинный рубль заработать — и отступились. А зачем париться? На заводе у работяг и так зарплата хорошая, план выполняй — и будет тебе счастье и тринадцатая зарплата в придачу.

Кто-то наломал дров и даже потерял сбережения — без опыта-то. Такие истории периодически пересказывали — кто-то с сочувствием, кто-то — со злорадством.

А кто-то оказался ловок, сообразителен, трудолюбив и банально удачлив — а потому успешен. Вот им завидовали.

Но открыто ведь не скажешь, мол — завидую. Зато задвинуть красивое словцо про капиталистические замашки и мелкобуржуазные наклонности — легко! Особенно при наличии некоторого опыта толкания речей на партсобраниях.