Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 66 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Один демонстративно подарили нашей школьной библиотеке с авторскими подписями, чтоб у Анны Дмитриевны, которая расслабилась без общения со мной, когнитивный диссонанс случился.

Ну и не забыли про вьетнамский культурный центр (обещали же). Отложили им от щедрот три штуки. Подумав, прибавили туда же три штуки «Железного сердца» — для чего-то же они лежат?

Пал Евгеньич сказал, что начало работы этого самого центра запланировано на их вьетнамский новый год, а это уже совсем скоро (у вьетнамцев же дата начала года плавающая, где-то конец января — начало февраля), можно будет лично прийти и вручить. Ну и здорово, я попросила его про нас не забыть, при случае попросить пригласительный — будет же у них какое-то торжественное открытие или что-нибудь в этом роде?

За ноябрь и декабрь мы здорово расторговались свининой. Учитывая тяжеловатый опыт первого забоя и все связанные с ним сложности, в этом году мы пригласили специального кольщика. Но не того, который «наколи мне купола»^[34], а который спец по забою. Потому что (при всех Вовкиных навыках) туша для него, понятное дело, слишком тяжела даже при наличии специальных крюков и лебёдок.

Умелец нашёлся из числа тех же летних шабашников, что вышло очень удобно.

Новым кольщиком мы были страшно довольны. Мужик попался немногословный, очень умеренно пьющий, рассудительный. С учётом того, что в январе в «большом» свинарнике состоялось четырнадцать родов, мы сейчас имели почти полторы сотни поросят. В следующем ноябре-декабре будет столько забоев, что, наверное, придётся приглашать двоих-троих временных помощников. Так вот, хотелось бы, чтобы ими рулил проверенный человек.

Вова предусмотрительно распродал сырыми полутушами не всё, с десяток разобрал на «запчасти» и закоптил по-всякому. Это, конечно, потребовало значительных дополнительных усилий, но сразу повысило ценник в два-три раза.

В условиях глобального дефицита к концу декабря список на копчёности к новогоднему столу вырос, наверное, длиной с меня. И в этот момент я поняла, что не только козы у нас молодцы, но и, безусловно, свинюшки. А ещё вспомнила в подтверждение занимательную историю.

Дело было в девяностых годах двадцатого века (в прошлой жизни, естессно). Была я юна и прекрасна, собиралась замуж в первый раз и зашла в иркутский ювелирный, посмотреть цену на кольца. А там стояли они. Муж и жена, буряты, огромные, честное слово, как две горы. Правда, я сама мелкая, и мне они показались двумя монументальными гигантами. И они тоже выбирали кольца — обновить решили на какую-то годовщину — самые толстые, гранёные, писк ювелирной моды по тогдашним временам. За какую-то совершенно заоблачную цену… И вот, он примеряет кольцо на палец толщиной с два моих. Оба смотрят, оценивающе выпячивая губы. Она говорит:

— Исцарапается, потускнеет.

— Ну, я к свиньям когда чистить буду ходить, снимать буду.

В те далёкие (и голодные) времена эта сцена привлекла меня прежде всего с эстетической точки зрения, но спустя годы до меня дошёл главный смысл: держа свинтусов, можно себе многое позволить!

Кроме того, Вовин проект с курями оказался весьма неплох, хотя бы потому, что куры возобновляются гораздо быстрее и легче, чем свиньи, а кроме того, для их забоя не нужен никакой помощник. Да и перощипка у нас теперь есть! Так что к новому году мы кур сырыми вообще не продавали, только копчёными — разлетелось всё на ура.