Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 116 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Перед выходом мы все трое были накормлены и напоены, так что прямо сейчас бросаться на поиски воды с плошками никакой нужды не было.

Вовка начал дышать размеренно и сонно.

Васька время от времени перекладывал то ноги, то мордочку, пристраиваясь так и сяк.

Я таращилась в окно. Сон не шёл. Меня терзали смутные предчувствия.

С другой стороны, что я терзаюсь? Если верить отечественному кинематографу, за хорошие деньги даже корову в бомболюке можно провезти. Может, надо было лучше с аэропортовским директором поторговаться, а мы постеснялись?

Я вздохнула. Постоянно прижимать голову к полке, чтобы созерцать проплывающие тёмные пейзажи, мне надоело. А если не прижиматься, без напряга можно было разглядывать только мелькающие в полумраке пятки столбов, гравийную отсыпку да тёмные поросли кустов по сторонам дорожного полотна.

Город кончился и огней резко стало меньше.

Нет, не согласился бы он. После того перегруза, когда у нас самолёт разбился, в аэропортах такой контроль…

Нанимать скотовоз и пилить две недели? Ещё хуже вариант.

Ладно, едем не стоим.

Я проснулась от того, что кто-то дёргал меня за одеяло.

— М?

Я села на полке и уставилась на Вовку, спящего совершенно богатырским сном. Дверь в купе была закрыта. Одеяло продолжало дёргаться. В окне серело раннее утро.

Я заглянула вниз. Васька проснулся и почувствовал жажду деятельности. А в купе, что характерно, интересного не очень много. А тут одеяло сверху свешивается! Если других занятий нет, то и кусок одеяла очень даже привлекателен!

Я порадовалась, что козлёнок не успел отъесть угол, втянула собственность железной дороги на полку, а сама слезла.

— Чё там? — сонно спросил Вовка.

— Да ничего, спи. Я подежурю, днём отосплюсь.

— М… Лан… — он отвернулся к стенке и натянул простынь на голову.

Лампочки в купе были отключены на ночь, но если отодвинуть шторку, то света вполне хватало.

Васька, почти как кот, считал, что раз уж проснулись, то это отличный повод чего-нибудь пожевать! И играться он хотел тоже почти как котёнок. Или как щенок. Я свернула в трубочку газетку и играла с ним, заботясь только о том, чтобы его копытца не стучали слишком громко — не знаю, сел кто-нибудь у нас за стенкой или нет, не хотелось бы скандала в первую же ночь.

Часа через два Вова проснулся, посмотрел на наши упражнения и говорит:

— Ложись, я с ним посижу.

Вот тут я залезла на полку стремительно, безо всяких философских рассуждений. И отрубилась мгновенно!

Проснулась в обед — все спят, сплошной повал. Нет, вы посмотрите на эти наглые морды! Следы козьей жизнедеятельности подозрительно отсутствовали. С другой стороны — и газеток меньше. Наверное, Вова вынес, а новые не расстелил.

Я слезла, и Васька сразу с любопытством поднял голову. Достала газетную пачку. На пару дней хватит, надо будет посмотреть на какой-нибудь большой станции киоск, прикупить ещё.

Начала утолщать на полу газетный слой, и тут мне в глаза кинулся заголовок «Вехи истории». И картинка такая, подозрительно напоминающая древний Киев. Река, толпы по берегам. Ну-ка… «Правда» за шестнадцатое августа. Недавно совсем.

ИСТОРИЧЕСКОЕ? ИЛИ ВСЁ ЖЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ?

Я развернула газету и немедленно удивилась вслух:

— Гляди-ка!

— Что? — сразу спросил сверху Вова.

— Да спи…

— Да нет уж, скажи, — он слегка свесился с полки.