Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 28 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ты, пап, без меня не получай, — напоследок сказал Вовка, — хочу первую зарплату в руках целиком подержать.

— Несла́бо для первой-то зарплаты, — усмехнулся Олег Петрович в усы. — Поехали домой тогда?

— Не, сегодня надо остаться, проконтролировать. Переезд, стресс, мало ли.

— Тогда завтра за тобой заеду?

— Ага. Часов в девять давай, — мы помахали вслед мотоциклу и пошли ещё раз глянуть на своё хозяйство.

На счёт кроликов у меня имелись определённые опасения. Есть у них такая противная черта как стремление половчее сдохнуть. Однако, принимая во внимание, что колхозы-совхозы каким-то образом умудряются сохранять популяции, а данный вид сельхоз-животных считается максимально пригодным именно для личных подсобных хозяйств, мы с Вовкой приняли совместное решение кроликов-таки взять. Да и с мехом перспектива была. Как бы Рашидку в эту сторону толкнуть…

Так вот, закупились мы тремя породами. Все крупные и мясо-шкурные: советская шиншилла (с красивым, наиболее густым, серебристо-серым мехом, постепенно меняющим тон от светлого на пузе к тёмному и даже очень тёмному по хребту), белый великан (самая, пожалуй, здоровенная, с белоснежными шкурками) и БСС — то, что потом будут называть большое светлое серебро, а на самом деле изначально «большое советское серебро» — очень красивые кролики, с декоративно окрашенным волосом, получалось, что сквозь светлое серебро кончиков ворсинок проглядывает тёмная основа. Всех взяли по тридцать штук. Ценники на ушастых были, прямо скажем, советские — мало чем отличающиеся от покупки тех же кролей мясом по весу.

Мы ещё раз осмотрели расселённое привычным нам порядком родительское стадо и задумались: по прошлой жизни мы всё больше имели дело с мелкими скороспелыми породами. Получается, все привычные графики несколько растянутся. Чтобы отследить всё более чётко, требовалось время и наблюдения. Значит, будем наблюдать и записывать. Тетрадок я накупила целую гору.

ДАЧНАЯ РОМАНТИКА

Я, кстати, не говорила, что как только в доме появились стены и потолок, бабушка потребовала, чтобы дети сделали ей коллективный подарок — полы и рамы покрасили. И они таки покрасили! Это был почти ленинский субботник, только бабушкинский. Неделю это сохло и выдыхалось, и вот, в прошлую субботу, приехал на грузовике дядя Рашид, и в переезд отправилась целая куча нужных и полезных вещей. Прежде всего, мы торжественно внесли в дом вышеупомянутую электроплиту, новенький, купленный по этому поводу кухонный стол и набор табуреток.

В мою комнату въехал старый сервант (недаром мне жалко было его выбрасывать!), а в бабушкину — маленький шифоньер и кровать, на которой два месяца спала я.

Кровать приехала именно для бабушки, потому что укладывать её полу мне было решительно неудобно. То ли дело я! Не такая уж это была жертва с моей стороны — подумаешь, на полу спать! Кроме бабушки у нас были ещё привилегированные младенцы, которые спали в манежах. А все остальные — мама, Женя, Наиль с Дашей, я, Вовка, Ирка, Таня и Рашидка, а также рандомно куча других родственников (преимущественно в ночь с субботы на воскресенье) спали на полу. Это наоборот было здорово, как приключение. В ход пошли спальники, запасные одеяла и матрасы. Дети раскладывались в моей комнате сплошным ковром, хохотали, играли в дурака и рассказывали страшилки (особенно Вовка, за которые мне иногда охота была его поколотить, до того они были натуральные).