Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 2»
|
Татьяна Геннадьевна сделала сочувственное лицо и предложила два варианта: пионерская комната младшего блока или библиотека. Надо сказать, что у библиотеки официально имелся ещё читальный зал, в том же аппендиксе, что и сама библиотека, на втором этаже, на той же площадке дверь. Но читальный зал вечно стоял пустой, и туда постепенно натаскали поломанных парт и прочего хлама, ожидающего очереди на списание. В принципе, сидеть там тоже было можно, если протереть от пыли один из столов и помыть пятачок пола под ним. Но неуютно до крайности. Зато в само́й библиотеке, где обычно тоже никто не сидел и только выдавались книги, было шесть небольших столиков. Там можно было бы работать с комфортом, если смириться с раздражённым кряхтением Анны Дмитриевны. А вот пионерская комната, выгороженная в рекреации нижнего этажа (крошечная, квадратов в пятнадцать от силы), почти всегда стояла пустая, потому как имелась большая и шикарно оборудованная основная пионерская комната в старшем блоке. Там хранились знамёна, горны, барабаны и вообще была всякая красота. А тут — четыре стола и плакаты на стенах. Для меня — идеально! И я принялась ходить в школу как на работу. Поднималась в семь, с мамой (всё равно малышня подскакивала ни свет ни заря, и в зале начинался шалман, прямо у меня под ухом), выпивала кружку чая с молоком для бодрости, в половине восьмого уже благополучно принимала ключи от пионерской комнаты у Татьяны Геннадьевны — и запиралась изнутри, чтобы всякие любопытные не шарились. Во время второго урока первой смены ходила на завтрак — чтоб в толпе не толкаться. Кушала, как борец за ЗОЖ — молочную кашу (манную или рисовую) или омлет. Иногда, для разнообразия — тарелку подсахаренной сметаны с булочкой. Пила всегда компот. Я столовский чай вообще не уважаю, а то, что они называют громким словом «какао» — просто лютейшая бурда. А компот из изюма хоть как-то пить можно. А иногда бывал ещё из яблок, это вообще неплохо. До начала шестого урока снова работала, потом шла обедать. Пересменка ждать не хотела — там учителя пойдут, будут на меня глазеть, а я такой публичности не люблю. А ну как ещё и спрашивать «умное» возьмутся, тьфу-тьфу… По поводу обеда ничего сверхзамечательного сказать не могу. Обычный столовский обед. Покупала я второе. Пустые общепитовские супы не люблю, и смысл воду хлебать, когда дома вкусняцкий бабушкин борщ ждёт. А вот пюрешка с котлетой, курицей или (если повезёт) сосиской (вариации: тушёная капуста на гарнир или нечто типа плова) были вполне съедобны. Да и вообще, я ж говорила: я в еде непритязательная, примерно как пеший турист. Следующий выход из подполья происходил на втором уроке второй смены, я переодевалась в спортивную форму и шла к маме в спортзал. Неважно, какой там занимался класс. Если подходил мне по возрасту — пристраивалась в конец, если нет — выполняла в углу развёрнутый комплекс ОФП, как раз на урок хватало. Оттуда я заруливала в столовку третий (финальный) раз за день, покупала какую-нибудь булку или ватрушку (выпечка, кстати, была в столовой очень даже ничего) и чапала в своё убежище. После шестого (а иногда — пятого) урока за мной заходила мама, и в районе шести-полседьмого вечера мы выдвигались домой. Такой вот рабочий день. И даже школьное форменное платье, большеватое мне в прошлом году, теперь пригодилось. Носила я его как спецодежду. И даже удобно, между прочим. А на фартуке имелось два кармашка — для платочка и для денежек, в столовку бегать. |