Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 35 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Из московских гостинцев у нас были с собой конфеты вафельные и мой сыр. Сели мы чай попить, и тут меня вдруг пронзила мысль. Я аж подскочила:

— Ребята, мы с вами всё неправильно делаем!

Они все на меня уставились, привыкли немножко за два-то года к моим закидонам — а вдруг, и правда, что дельное?

— Мы с вами где живём? — я посмотрела на всех по очереди. — В советской стране! Вы знаете, что новый жилищный кодекс приняли? Я в газете видела. Теперь норма площади двенадцать квадратов на человека.

— Да ты что⁈ Общей⁈ — оживилась Даша.

— Нет, жилой! А у нас жилой всего тридцать три с половиной.

— А прописано-то нас… — начала мама.

— Вот и именно! — возопила я. — На очередь вставать — надо, чтоб мы все здесь прописаны были! Тогда мы будем остро нуждающиеся. С Дашей надо вообще торопиться, пока она не родила, а то ребёнка автоматически по месту прописки матери оформят, это потом столько мороки будет с перерегистрацией!

— Ой! А как же… — запереживала Даша.

— Тихо-тихо, не нервничай, родишь раньше времени! — мама похлопала её по руке. — Мама приедет — пойдём.

Бабушка приехала в среду вечером. А в четверг мы пошли. Паспортистки смотрели на нас криво, но мама с Наилем оба были в ордере, и отказать в прописке супругов оснований не нашлось. А десятого августа, за день до бабушкиного дня рождения, Даша родила. Двойню! Вот что у неё такой огромный живот был. А по УЗИ не увидели, сказали, как-то один за другим прятались. Двойняшки у нас в родне встречались, так что особенной сенсацией это не стало. Но двое пацанов… Первый год будет тяжеловат. А потом вообще вешалки настанут, ха! Как они станут подрастать да везде лезть, мама моя…

Одиннадцатого у нас гуляла родня, Наиля поздравляли, и все говорили: эх, жаль — вот бы на день попозже, в один день бы… Но я-то знала, как это неудобно, когда в родне два дня рождения в один день. А друг за дружкой — вообще отлично!

Дашу продержали в роддоме десять дней (так полагалось), и выписка пришлась на двадцатое. По случаю субботы собрался здоровенный комитет встречающих родственников. На двух машинах — Женя и дядя Саша. Крутизна! Кто смог, влезли в машины, остальные на автобусах своим ходом прибыли, снова отмечали рождение новых людей. Два советских гражданина, не хухры-мухры! Приданого навезли целый шкаф — всяких пелёнок-распашонок, кружевных конвертов, чтоб в поликлинику с шиком ходить.

И как-то тревоги потихоньку отступили, и за всеми радостными событиями я забыла, что бояться надо.

По новому кодексу мы должны были попасть не в общую очередь на жильё, а в какую-то льготную. И двойняшки у нас родились, и бабушка — мать-героиня, и мама — учительница. Но это, понимаете ли, как очередь в поликлинике: основная по записи, сбоку по живой «через одного», а вокруг ещё человек пять переминаются «просто спросить». И когда ты до цели дойдёшь — писями на воде виляно. Но встать надо было. Заявления написали сразу три: по Наилькиному ведомству (у него там уже стаж приличный), по аэропортовскому и в исполком (это исполнительный комитет местного совета народных депутатов). В исполкоме сразу сделали грустный вид. Очередь большая, жилищный фонд прирастает медленно, и ждать можно до морковкина заговенья. Мужикам сказали, что тоже, конечно, ждать. Но хоть обнадёжили, что, может быть, года через три-четыре по льготной что-то и получится.