Онлайн книга «СССР: вернуться в детство?»
|
Бедная моя мама. Я представляю, как должен раскачиваться для неё сейчас мир. — А сколько там денег? — спросила я. — Тридцать рублей, — отстранённым голосом сказала мама. Интересно, все картинки взяли? — А за текст? — За текст… — она посмотрела в первое извещение, — тридцать шесть рублей двадцать пять копеек. Ага. Интересно, сам текст подредактировали или нет? И если да, надеюсь, без потери смысла… — Когда на почту пойдём? — На почту? — мама прислонилась к косяку двери, ведущей в зал. — Что-то у меня как будто голова кружится… Я сбегала на кухню, оторвала в аптечке кусочек ватки, потом заглянула в ванную, там в уголке под раковиной нашатырный спирт стоял в страшной зелёной бутылке с закручивающейся крышкой, ватку помочила чуть-чуть: — Понюхай, только осторожно, — я поводила своей медициной у мамы перед носом. — В-в-ву-а-а-ай, — она передёрнулась, — это что такое? — Нашатырь. Раздевайся давай, чай пить пойдём. И нечего тут головой кружить. Я же вам сказала, что буду писателем, а вы мне не верите! Дай журнал, я хоть посмотрю. Баба, налей чаю, пожалуйста. Попьёт — успокоится. Я снова вытянула у неё журнал, пошла в зал. Бабушка торопливо пошуршала на кухню, загремела там. Статью изменили совсем немножко. И пояснительную мою записку напечатали, только чуть-чуть подправив стилистику (в более «социалистическом», я бы сказала, духе). И фотки! Я подняла голову и увидела, что мама с бабушкой стоят напротив меня, тоже заглядывая в журнал — мама с ополовиненной чашкой в руке. — Я думаю, надо этот первый опыт как-то отметить, — сказала я. — Лимонада купить. «Тархун»! Ну, или какой будет. За деньгами пошли? И мы пошли. Повезло нам, что наше почтовое отделение работало аж до восьми вечера. Впрочем, когда нам наконец выдали наши денежки, настенные часы за спиной у почтальонши показывали всего лишь пятнадцать минут седьмого, и мы ещё в продуктовый успели под закрытие. Из лимонадов на полке стояли «Дюшес» (по тридцать копеек), «Колокольчик» (по тридцать пять) и «Байкал» (по сорок пять).* *Это с учётом того, что лимонадные пол-литровые бутылки с прошлого года принимали в «Стеклотаре» по двадцать копеек. Тархуна, к сожалению, не было. Он хоть и стоил дороже остальных — аж шестьдесят пять копеек за бутылку — но разбирали его всегда очень быстро. Мы купили всех имеющихся лимонадов по паре штук и килограмм конфет «Черёмушки» по два двадцать. Масло у нас дома есть — бабушка в коопторге четыре пачки про запас взяла. А я страсть как люблю свежий хлеб с маслом и с такой вот конфеткой. По дороге домой я сказала: — Мам, давай мы подкопим и купим тебе новое пальто. Красивое, с меховым воротником. На натуральную шубу даже замахиваться было страшно — норковые шли по цене чуть ли не как кооперативные квартиры-однушки. А синтетика у неё и так вон есть, фигня на палочке, год — и уже свалялась. — Пальто с воротником знаешь сколько стоит! — вздохнула мама. — Знаю, я на бабушкином цену посмотрела. Только тебе такое не надо, такое только для толстеньких бабуль хорошо. Тебе надо приталенное, по фигуре. А снизу чтоб маленько колокольчиком. Мама склонила голову набок — прикидывает, поди. — На твой размер, может, и дешевле выйдет, — подбодрила её я. — Шестьдесят рублей у нас теперь есть, ты их пока не трать. Я хочу, чтоб ты красивая ходила. |