Онлайн книга «СССР: вернуться в детство?»
|
Если ей удастся в школу устроиться, думаю, педагогика ничего не потеряет. Просто в этом варианте реальности будет новатор-физкультурник. И дети её будут обожать, как везде. А если смотреть с точки зрения прилагаемых усилий, из всех педагогических вариантов физрук — самое милое дело. Тетрадей нет, уже здо́рово. Спартакиаду провёл — уже зрелищно, молодец, премия и всё такое. — Иди, Галя! — подбодрила бабушка. — Нечего в той деревне сидеть, болезни одни. Мама ушла, а я наконец спокойно прижалась в мягкому бабушкиному животу. — Хулиганка ты, а? — спросила она. — Ты не представляешь, как там холодно, — вместо ответа сказала я. — Печку не топят, батарей нет. Что за жизнь такая дурацкая? Ты не отпускай её, даже если она ничего не найдёт. По ночам лежим, трясёмся. Бабушка неодобрительно поцыкала. — Ай-я, дёрнуло же её… — Грустно ей, — вслух подумала я. — Замуж ей надо. У всех муж есть, а у неё нет. Это я имела в виду всех своих тёть, часть из которых была бабушкиными дочерьми, а часть — невестками. У всех был муж, а у мамы — нет. Непорядок! Бабушка помолчала. — А если он тебя обижать будет? — Дядя Ринат же Лёшку не обижает, — резонно возразила я. Лёшка был сыном его жены от первого брака. — Посмотрим. Познакомимся. Не обязательно за первого встречного замуж выходить, можно и подружить сперва, да? Бабушка засмеялась и поцеловала меня в макушку. — Баб, а у тебя тетрадка есть? — Тебе зачем тетрадка? — Рисовать хочу. — Ну так иди альбом возьми. — Он для красок, жалко мне. — Пф! — фыркнула бабушка. — Я тебе ещё куплю! Иди, рисуй. Я почти закончила набросок Акташа, когда примчалась мама, глаза по рублю. — Мама! — чуть ли не закричала она с порога. — Есть место! — В какой? — В восемнадцатой! — Ставка? — Пока полставки, но предлагают на вторую смену на продлёнку выйти, а с сентября — ставка. — Ну, согласилась? — Согласилась, — мама плюхнулась в кухне на стул. — Вот, смотри! — она сунула бабушке листок, который та начала внимательно читать, сдвинув брови. — Покажи, — попросила я и пристроилась рядом, прижавшись к бабушкиной руке. В листе, сдобренном печатью и размашистой подписью, значилось: «Гарантийное письмо» — и дальше, собственно, о том, что мама нам уже рассказала. — Завтра поеду в Биликтуй, отдам в школу и документы заберу, — пояснила мама бабушке, — а в понедельник — на работу, в первую смену. Класс. 04. ШИФРУЮСЬ ПИКТОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ 4 декабря 1981, пятница Утром я проснулась поздно, часов в девять. Учитывая, что всё последнее время мне приходилось вставать и переться с мамой в школу, чтоб как минимум без двадцати восемь быть там, девять — это прям барство. А вообще, я — ярковыраженная сова, и заставлять меня идти куда-то в раннюю рань — издевательство над личностью. По честноку, так я вообще плохо помню, что происходило на первых двух уроках, когда я училась в первую смену. Мой максимально продуктивный период — вечер и ночь. Иногда, правда, нападают на меня периоды рваного ритма, когда я начинаю спать как попало, а всё время в промежутках между снами книжки писать или рисовать всякое, но не думаю, что прямо здесь и сейчас кто-то мне это позволит. Спим до девяти — и то хлеб. И главное — спим в тепле, какое счастье! Мама укатила в Биликтуй, бабушка осчастливила меня молочной рисовой кашей с изюмом*, после чего я полностью поступила в своё собственное распоряжение и удалилась в нашу с мамой комнату. |