Книга СССР: вернуться в детство?, страница 107 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

ПРЕДСВАДЕБНОЕ

Вечером мы сидели и чаёвничали уже втроём, между нами девочками.

— Но, правда, быстро у вас получилось, — покачала головой бабушка. — Три месяца всего знакомы-то.

Положим, видали мы варианты и побыстрее — подумала я, но вслух сказала:

— Баб, ты сама подумай-ка. Взрослые люди уже, опыт брака был, так?

— Так, — вынужденно согласилась бабушка.

Будем надеяться, оба знают, чего хотят, мдэ…

— Смысл им два года хороводы водить? Да пока ещё заявление подадут, а там очередь. Это ещё три месяца пройдёт. Полгода — не так и мало.

— Саша с Ниной тоже недолго дружили, — внезапно разморозилась мама, — а живут вон, двадцать лет уже с лишним! А Ринат со Светкой дружили-дружили — и чё?

Света была первой женой Рината. И как-то не сложилось у них, это точно.

Бабушка цыкнула зубом и согласилась, что долгая дружба никаких гарантий на счастливую жизнь не даёт.

— Вы лучше скажите, что Наилю на свадьбу дарить-то будем? — спросила я. — Считай, неделя осталась.

— Что-то полезное надо, для жизни, — рассудительно предположила мама, — сервиз или там столовый набор. Бельё постельное можно…

— Как бы детскую кроватку дарить не пришлось, — вслух подумала бабушка.

— Она что?.. — мама выразительно округлила глаза.

— Показалось мне, но, — кивнула бабушка.

— Вы погодите, — остановила их я. — Что, Наиль кроватку не купит? И вообще, глупо мы будем с кроваткой выглядеть. И как мы её потащим? В разобранном виде ещё смешнее, чем в собранном. Пришли с набором палок, тоже мне, — я фыркнула.

— Ну а что? — бабушка подпёрла щёку рукой. — Покрывало хорошее он уж сам купил. Одеяло двухспальное, можмыть? И подушку ещё. На одной-то двоём* неудобно будет.

*Она почти всегда так говорила:

«двоём» или «троём», опуская первую «в».

— Салатник хороший хрустальный, — предложила мама, — или набор рюмок.

Это сейчас звучит странно, а по меркам восемьдесят второго года — отличный подарок. Признак достатка и определённого статуса. Хрусталь стоил относительно дорого, большой предмет (ваза, блюдо для фруктов или большой салатник) запросто мог стоить рублей шестьдесят — половину средней зарплаты. Такое дарили от семьи из нескольких человек. Достойный подарок от пары (у простых людей, не у «породистых») обычно укладывался рублей в пятнадцать-двадцать.

— Жить, я так понимаю, они будут с нами? — уточнила я.

— Наверно, с нами, — прикинула бабушка. — В Ангарскем-то* у родителей така квартирка маленькая, однокомнатная, поменьше нашего зала комната. А тут, в Иркутскем*, хоть и двухкомнатная, да там в дальней бабка с дедом, а в другой, проходной, Даша, да ещё две сестры помладше.

*Это «в Ангарске» и «в Иркутске», значит.

Да уж, подселяться что туда, что сюда — вариант ещё хуже.

— А пошлите к нему в комнату, сообразим? — я направилась к Наилю, и мама с бабушкой потянулись за мной.

Уместились мы в комнате с трудом. Там уже стояла целая батарея ящиков со спиртным. На первый тост — шампанское, на последующее: кому покрепче — водка («Столичная», «Русская» и подкрашенная «Зубровка» сорока пяти аж градусов), кому послабее — сладкие наливки местного ликёро-водочного завода «Кедр» («Брусничная» и «Спотыкач»), «Портвейн 777» (в просторечии «три топора») и даже по блату скоробчённый ящик «Киндзмараули».