Онлайн книга «Солнце мое»
|
Перечитала описание — звучит, как будто я за́мок собираюсь штурмом брать. Да и ладно, пусть так останется! Итак, я вошла через северные ворота. Я прям представляла себя каким-нибудь триумфатором — я ж, в конце концов, иду за законной добычей — в смысле, за честно заработанными деньгами. И тут — как-то вот, понимаете, краем глаза — я увидела, что из стоящего торцом к этим воротам дома, из ближнего подъезда, вроде как выглянул парень в кислотно-изумрудном спортивном костюме модного жатого вида. И сразу скрылся. И почему-то весь смех у меня куда-то пропал. Что-то царапнуло, не пойму сама что. Начала шарить глазами вокруг — вроде всё как всегда. То же небо, опять голубое. Блин, Владимир Семёнович, ещё и текст такой вспомнился!..[15] Обернулась — у подъезда уже никого. Зря, может, я паникую? Я по привычке повернула направо и зашла через западный вход (сколько лет мама тут работала, всегда так ходили). Зашла я к кассирше (или уж как у неё должность, я не помню — которая зарплаты выдаёт), забрала наши буратинские денежки — четыре ляма, да сверху шестьсот премия. Кассирша отсчитывала деньги с таким лицом, как будто она ногу себе отпиливает. Я расписалась в задрипанного вида тетрадке без маркировок, заскочила к заведующей (Константиновну, говорят, всё же утвердили, хоть и битва за должность была как на ристалище), обещала в скором времени занести ещё кой-какие материалы, пошла домой… и отчего-то застряла в западном тамбуре. Вроде всё норм. А внутри всё как-то не успокаивалось. Наоборот даже. Прямо ноги на улицу не идут. Ну, что? «Он вчера не вернулся из боя»? Что не так? И тут я поняла, что меня зацепило. Костюм спортивный, бешеного изумрудно-зелёного цвета китайский «адидас» — как у того продавца наркоты из глухо тонированных жигулей, что у нашего пятачка у областной стояли. Взгляд у него какой неприятный был, когда он у там подъезда торчал… И вот вроде бы — какое всё это ко мне имеет отношение? А под ложечкой засосало… Дурью маюсь? Однако, сколько раз уж так было: не послушаю интуицию — и сама же себя потом корю. А сегодня тревожный сигнал прямо орал. Я замерла у двери, за ручку которой собиралась взяться. Так. Тихо. Спокойно. Назад. Я постаралась неслышно прикрыть внутреннюю дверь тамбура. Остановилась. Может, накручиваю себя, а? Да ну, нахер! Бережёного Бог бережёт. Я торопливо пошла по длинному коридору, связывающему западный и восточный садовский блоки, и посередине едва не наткнулась на ту самую кассиршу, которая мне деньги выдавала. Она стояла в открытых дверях своего кабинета, а смотрела отчего-то в окно, как раз на северные ворота, куда я, по идее, должна была выйти. Она обернулась на шаги, вздрогнула — и вдруг шарахнулась назад, в кабинет, захлапывая передо мной дверь. Я не успела удивиться, как сзади хлобыстнуло тяжёлой створкой входного тамбура и хриплый голос заорал: — Вон она! Я повернулась, чтоб увидеть перекошенную рожу — барыга наркошный, в зелёном костюме! А в руках у него… Ноги мои сделались лёгкими, как будто исчезли, и побежала я на совершенном автомате, на спинномозговых рефлексах каких-то. Сзади орали: — Стой! Стой, с*ка! Держи её! На ту сторону! Что-то страшно металлически лязгало и никакого желания остановиться и посмотреть — что это? — у меня даже не мелькнуло. |