Книга Солнце мое, страница 74 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Бабушка постояла, глядя вслед удаляющимся, и тут на неё — практически без всяких признаков движения в виде дёргающихся веток! –вылетел Вовка, в этом своём костюме, глаза бешеные и здоровенный топор в руках. Это я, например, знала, что топор у него резиновый, а вот бабушка…

— Где они? — прорычал Вова, нависая всем своим почти двухметровым ростом над маленькой бабулей. Я бы вот, например, на её месте… кхм… очень испугалась бы, так скажем.

Но бабуля, видимо, тоже знала, что топор резиновый. И даже как будто обрадовалась представившейся возможности поучаствовать в событии, потому как подобралась и засуетилась, показывая пальцем в ту сторону, куда удалились неизвестные в кустах.

— Туда, милок! Туда они побежали!

Вова рванул в указанном направлении, а бабушка всё вытягивала шею, пытаясь рассмотреть что-то в этих зарослях.

Диво дивное, мда.

Ещё один прикол: спрятаться на берегу, даже при наличии подходящего укрытия, скажем, в виде кустов, представлялось совершенно гиблым занятием — невозможно было предположить, а не начнутся ли со стороны «реального мира» комментарии. Всякая засада в таких условиях, как вы понимаете, превращалась в пшик. Так что игровое действие непроизвольно смещалось вглубь леса, разбитого на неправильные куски несколькими изрядно заросшими дорогами неизвестного назначения.

А почему бы мне не сходить туда? Сказано же было: хожу куда хочу. Возле берега я уже достаточно засветилась, так что… Я выбрала одну из заросших травой дорог и решительно направилась в лес. К тому же, у меня с собой кодак^[14] — зря я, что ли, его тащила?

ПРЕКРАСНЫЕ ДАМЫ

Обстановка в за́мке была презабавная. Для понимания, «замок» — это такое подходящее по размеру пространство между деревьями, обтянутое для обозначения границ цветными плёночными ленточками. То есть замок — он прозрачный на самом деле, но все делают вид, что нет. Внутри был собран длинный стол, судя по торчащим из-под скатерти ножкам — из подручных материалов, но скатерть спасала общий вид. Поверх скатерти «для антуражности» были расставлены всякие «старинные» предметы типа глиняных ваз, деревянных тарелок и тому подобного.

Ещё там были раскрытые шкатулочки с лентами и связками ниток мулине, потому что за столом красиво сидели девять благородных дам. Занимались они, как положено сильно благородным дамам, вышивкой. Дело это было настолько увлекательное, что у дам сводило их благородные скулы.

Из прочих развлечений имелась возможность раздавать указания слугам, которых в замке имелось ровно один. Точнее — одна. Одна служанка, сбивающаяся с ног, как тот Труффальдино из Бергамо, которого двое господ дёргали в разные стороны. Здесь, конечно, всё происходило в одном помещении, зато господ (госпож?) аж в четыре с половиной раза больше.

Дамы требовали то пить, то свежих цветов, то прибрать что-то…

Я щёлкнула фотиком, стоя за ленточкой, и благородные дамы дружно вздрогнули и обернулись в мою сторону. А я же в «невидимости», хе-хе.

— Вы слышали этот звук? — с подозрением спросила одна из дам, в зелёном.

Я подлезла под ленточкой (вообще, положено было входить через специально оставленные в ограждениях «двери», но я же призрак!), обошла вокруг стола и щёлкнула их ещё раз.

— Вот, снова! — воскликнула дама в розовом.