Онлайн книга «Пожарский 3»
|
Вообще, я надеялся, что пройдёт некоторое время, и Змея попустит, но пока он прям аж трясся — так ему хоть с кем-нибудь поговорить надо было. Я его, конечно, прекрасно понимаю: посиди-ка несколько столетий в компании двух (и более) сумасшедших голов. И вроде как, донимали они его безмерно, а как исчезли… — Понимаешь, Митька, — жаловался мне Змей, — сижу в горах — и такая тишина вокруг, аж жуть накатывает. Как это Кош говорит?.. А! Паникёрские атаки! Натурально, колбасит меня — срывайся и беги куда-нибудь, где живые люди есть. Ты не обижайся, а? Кош сказал, скоро пройдёт. Можно я пока к тебе похожу? — Да приходи, брат! Мой дом — твой дом! Смотри, только не выдай меня. — Могила! — обрадовался Змей и практически у меня поселился. Благородно сопровождал меня в случаях, если поездка обещала хоть микроскопическую возможность с кем-нибудь подраться. К примеру, в вечерние походы до музея — обязательно! А вдруг враги⁈ А тут он, в засаде! И, конечно же, отметил бдительным оком сестрёнок Дайго. — Слушай, Митька, какие цацы! — восторженно заценил он после первого же наблюдения. Обычно после марафона с Момоко я стараюсь упасть и уснуть, но Горынычу хотелось жизни и общества, и он затащил нас в какой-то ночной ресторан. Теперь мы изучали меню и слушали Горынычевы умозаключения: — Похожи на магическую антипару. Спорим, которая в короткой юбке — даёт всем, кто попросит? — Слышь, ты губу сильно-то не раскатывай, — для порядка предупредил я. — Понял, принял. А вторая тоже твоя? — Про вторую у Кузьмы спрашивай. — У К… — Горыныч с потрясённым лицом обернулся к Кузе, сразу севшему очень прямо. — Не понял… Это что — шутка такая? — Да какие уж тут шуточки, — усмехнулся я. — Волнуюсь каждый раз, как бы дедушкой раньше времени не стать. Кузя поперхнулся аперитивом, и Горыныч от души постукал его по спине: — Слышь, Кузьма, — он понизил голос, — а ты как её, ну?.. Не, я конечно те фотки с суда видел, когда ты Салтыкову ответ в естестве показал, это прям бомба была, и вид такой, — Горыныч потряс рукой со сжатым кулаком, — натуралистический. Только он холодный же, а? Вот не думал я, что Кузьма способен краснеть. — При всём уважении, Тихон Михайлович, я предпочёл бы воздержаться от обсуждения этой темы. — Да ладно, чё ты! — почти обиделся Горыныч. — Дедушке чисто технически интересно. Вот спроси меня что-нибудь по женской части — я тебе такого из опыта расскажу! — Уймись, натуралист! — притормозил Горыныча я. — Чего тебя не смущает, что он сидит вот, ест-пьёт, а? А тут прям заколыхался. Сказано тебе: вторая занята — и точка. Горыныч надулся: — Что и лису тоже поё-э-э… пользуете? — Лису забирай, — щедро разрешил я, — нам она без интересу. Только вокруг музея почём зря мечется. Змей приободрился и серьёзно кивнул: — А ведь надо заняться лисой. Чего она, в самом деле? Этак скакать в ответственный момент — можно ведь и ненужное внимание общественности привлечь, правильно я говорю? — Правильно, — согласился я. — А лисички — они девки такие интересные. До этого дела охочие. Надо только её как следует впечатлить, как-то оно у них на выплеск эмоции завязано. Удивить можно до изумления. Или, скажем… напугать… Тут явился официант и прервал Горынычевы измышления. ГОРЫНЫЧ И ЛИСА Но думать о лисе́Змей не перестал. |